не беспечным.
Если Скуолла действительно был тайным шаманом, как теперь сильно подозревал Инглис, то тот, кто проводил его посвящение, вероятно, давно умер; скорее всего сам Скуолла подготовил его к последнему путешествию. Так кто же, в свою очередь, очистил Скуоллу? И может ли этот неизвестный помочь Инглису в его горе? Следуй по цепочке.
Ходили слухи, что в этой высокогорной стране сельские храмовые жрецы спокойно относились к старым обычаям, пока их практикующие признавали за Храмом приоритет и власть, а также плату за четверть дня. И если местное храмовое начальство не было слишком непреклонно в своем благочестии. Был ли аколит Гэллин врагом старых обычаев или относился к магии терпимо? И если последнее, то помог ли он тайно душе своего друга-собутыльника, заручившись услугами другого тайного шамана для выполнения этих последних обрядов? Или, по крайней мере, знал, где, как и кем они были выполнены?
В этом случае следующим звеном в цепи Инглиса должно быть обнаружение служителя Гэллина. Если только эта новая надежда не окажется еще одной иллюзией, тающей, как и другие, когда его рука хваталась за них… от этой отчаянной мысли ему не в первый раз захотелось вонзить проклятый нож себе в грудь и покончить с этой борьбой. Еще одна попытка.
Хотя мысль "просто переставлять ноги одну за другой", похоже, больше не годилась для поддержки. Инглис обернулся. Игрушечные домики были всего в паре миль отсюда, если считать по прямой, как орел летает. В его нынешнем потрепанном состоянии спуститься с горы будет куда более сложной задачей.
Женщина средних лет вернулась, держа в руках что-то похожее на обрезки овчины и палки. Один из кусков оказался простой шапкой из овчины, сложенной шерстью внутрь и зашитой с одной стороны в виде треугольника, который она бесцеремонно надела на голову Инглиса. Он дернулся, но не поднялся.
— Не позволяй своим ушам замерзнуть, парень. — Нелепый предмет на удивление быстро изменил его ощущения.
Затем последовала обувь из овчины, такая же простая, для других его частей тела; женщина опустилась на колени, чтобы надеть их ему на ноги, как будто он был малышом. Внешний слой из сплетенной лозы и сыромятной кожи выглядел грубым, но оказался продуманным. Инглис подозревал, что обувь будет держаться за снег, хотя и сомневался, что она выдержат долгий переход. Как и он сам, прямо сейчас. Он подавил вскрик, когда женщина завязала сыромятные полоски на правой ноге.
— Ну, вот теперь будет славно.
Соскабливание закончилось, три женщины сняли шкуру с зажимов и сложили ее. Берис поднялась, чтобы убрать ее в деревянные сани, спрятанные в углу загона. Инглис предположил, что именно так они перевозили свою продукцию с высокогорья в долину. Обработка шкур, поместившихся в эти сани, заняла бы деревенского рабочего на всю зиму. А могут ли они перевезти покалеченного человека?
Вряд ли бы они хотели, чтобы он задерживался здесь, поедая их запасы. Было уже поздно оставлять его в расщелине. Навязать его милосердию деревенского храма, несомненно, должно показаться лучшим планом.
Инглис переступил ногами в своих шлепанцах из овчины.
— Я бы заплатил вам, дамы, но боюсь, что кто-то забрал мой кошелек.
Берис выглядела удивленной, женщина средних лет — разочарованной. Седоволосая Лаакса была недовольна, но только хмыкнула.
— Я подозреваю, что он все еще где-то здесь. — Воспоминания Инглиса были слишком спутанными. Он не мог быть уверен, что опознает вора только по голосу, и в любом случае, кто бы из трех его спасителей ни положил кошелек в карман, все они видели, как он это сделал. Но у вора не было возможности потратить здесь монеты, кроме как проиграть их своим друзьям в кости. — В нем мало что осталось, но, думаю, достаточно, чтобы заплатить за поездку до Линкбека. — Он поднял руку, показывая на сани. — Без никаких вопросов. И никаких ответов.
Немного молчания, пока они все это осмысливали.
— Эти мальчишки, — Лаакса испустила болезненный вздох. — Я посмотрю, что смогу сделать.
— Спасибо, матушка Лаакса.
Арроу, который украдкой набил брюхо украденными клочками шкуры, теперь привлек на себя внимание — его громко и ритмично рвало.
— Фу, — сказала Берис.
— Собаки, — вздохнула женщина средних лет.
— Ты собираешься взять эту собаку? — спросила Лаакса у Инглиса, приподняв седые брови.
— Я полагаю… это будет зависеть от собаки, — осторожно ответил Инглис.
Они уставились на Арроу, теперь обнюхивающего извергнутое с явным восхищением. Берис поспешила прогнать его и забросать грязью и снегом скользкую кучу, прежде чем он снова сможет ее съесть.
— Да, — сказала Лаакса, закусив губу. — Я так и думала.
Глава 7
Дневной переход был замедлен несколькими остановками в вероятных местах, чтобы расспросить о предмете их поисков, и все они были удручающе бесплодными. Но в конце концов отряд Освила оказался в деревне, где местная дорога отходила в долину Чиллбека. В тамошней гостинице Освил наконец отыскал свидетельства, что молчаливый темноволосый незнакомец провел там ночь и отправился в горы менее четырех дней назад. Но также они узнали и о паре отрядов, делающих последнюю попытку свернуть на главную дорогу на север, и еще одном, целью которого был последний город в пределах внутренних границ.
После краткого обсуждения с сержантом и волшебником Освил принял решение послать завтра двух человек по главной дороге со строгими инструкциями, если они найдут беглеца, не приближаться к вероятно опасному преступнику, а оставить одного гвардейца следовать за ним, а второму вернуться назад за поддержкой. Этот компромисс никоим образом не радовал его, но сегодня днем, когда надвигалась темнота, и лошади должны были отдохнуть, никто не посчитал бы разумным идти дальше. Освил терпеливо стиснул зубы и решил провести вечер, чтобы расспросить всех
