Михаил предложил рыбакам купить у него соль со скидкой. Цену он установил между оптовой и рыночной. В прибыли несколько терял, но значительно выигрывал во времени.
В этот же день ему удалось продать половину, причем рыбаки забрали соль самовывозом. Они подплыли на своих лодках, перегрузили мешки и рассчитались. Посетовали, что Михаил не привез перец. На Руси предпочитали соль смешивать с перцем и таким образом заправлять пищу: и продукты дольше не портились, и вкус был острее. Вот только перец на Руси не рос, все пряности возили с Востока – из Инда, Персии, Хорезма.
Михаил вопрос о перце взял на заметку, хотя с его ушкуем думать о плавании к далеким берегам было преждевременно. К тому же, насколько он знал из разговоров купцов, расплачиваться в чужих землях надо было серебром или золотом. А этих денег у него было недостаточно.
На следующий день он отправился к кожевникам и кожемякам – им соль была нужна для выделки шкур.
У этих ремесленников была целая слободка – как, впрочем, и у других, и Михаил сразу понял, почему. Уж очень тяжелый запах шкур, квасцов и какой-то дряни висел над слободкой, без привычки дышать было тяжело.
Он нашел старшину ремесленников и сразу обо всем договорился.
Обычно купцы, доставлявшие товар, выставляли его на торгу и ждали, когда придет покупатель. Михаил же действовал активно и не прогадал.
Старшина кожевенников прибыл на причал еще в полдень, с тремя подводами. Мускулистые, накачанные кожемяки как пушинки перекидали мешки на подводы. Слабых в этой профессии не было, для того, чтобы мять шкуры, сила требовалась изрядная. И что было самым приятным – старшина расплатился серебром. На прощание он сказал Михаилу:
– Будешь с товаром в наших краях – сразу ко мне иди. Ты видишь – я серебром плачу. А то рыбаки соль перехватят, а расплатятся медью.
Михаил почувствовал, как кровь прилила к щекам. Не зная броду, не суйся в воду – есть же такая пословица. Не зная местных особенностей, он получил медные деньги. Впредь умнее будет.
– Скажи, уважаемый, – начал Михаил, – медь хочу купить – в листах или в слитках.
– Это у ганзейских купцов спрашивать надо, только они медь возят. Сами говорят, у свенов берут. Хороший товар, хороший. У них быстро разбирают. Кузнецы берут – посуду делать, богатые люди – ворота обивать для прочности и красоты, в храмы церковные – для утвари. Я тебе совет дам. Хочешь купить дешевле и быстрее – иди по Волхову до самой Ладоги. У Ганзы другого пути нет, не обойдут. Они там всегда на ночевку останавливаются. Вот и поспрашиваешь.
– Ганзе-то какая выгода там продавать?
– Э, не скажи. За постой судна и мыто платить не надо, два дня пути до Великого Новгорода и столько же обратно выигрывают.
– Тогда почему местные купцы их там не встречают?
– А я разве так сказал? Почти всегда ждут. Перегрузят медь в тихой бухте – и все. Только не со всякими Ганза дело иметь станет.
– Почему?
– Разбойников и татей в тех местах много. Сам посуди: места глухие, купцы при деньгах. Потому наши купцы, новгородские, команды большие держат. Для защиты, значит. В городе купить-продать куда безопаснее. Так что решать тебе.
– За совет спасибо.
Когда кожемяки уехали, к Михаилу подошел Григорий.
– Прости, хозяин, я слышал разговор. Что делать думаешь?
– Пока не надумал.
– Если к Ладоге пойти надумаешь, охрану в Новгороде не нанимай.
– Почему?
– Московитов в Новгороде не любят, да и неизвестно, кого в охрану наймешь. Новгородцы сроду драчливые да алчные были. Даже купцы у них с двойным дном. Днем он купец, а как добычу увидит, да еще если видаков поблизости нет – своего не упустит, силой отберет.
– Не знал.
– Странный ты, Михаил. К команде относишься хорошо, платишь вовремя, еду гнилую не покупаешь, и хватка торговая у тебя есть. А многих простых вещей не знаешь.
– Какой уж есть, – пожал плечами Михаил.
Он уселся на носу ушкуя – надо было переварить, обдумать услышанное. С одной стороны – медь можно купить здесь, в городе, без риска, но дороже. С другой стороны – можно отплыть в Ладогу. Так даже удобнее, и дешевле, и назад ближе возвращаться. Но опаснее, хотя потом прибыль больше будет. Вот и взвешивай на невидимых весах, что выгоднее.
Так ведь если он здесь купит, никто гарантии не даст, что его в Волхове или на Ладоге с грузом не перехватят. Впрочем, торговля – всегда риск прогореть или быть ограбленным.
Михаил поднялся.
– Все, решено, отплываем на Ладогу.
– Нас ведь с тобой пятеро всего, хозяин.
– Бог не выдаст, свинья не съест.
Они отплыли. Вода сама несла ушкуй к Ладоге. На рулевом весле стоял Григорий, а команда играла в кости – любимое развлечение путешествующих. Михаил же сидел на носу, обозревая берега. Карт в этом времени он не видел ни у кого, поэтому особенности местности, берегов, поворотов реки, а также отмели и удобные для ночевок места надо было запоминать.
С ночевками как раз легче всего. На берегу, в небольших затонах или заливчиках виднелись выжженные места кострищ. Там ночевало уже не одно поколение купцов. И деревья были, чтобы костер развести и немудреную пищу сварить. Но эти рощицы угрозу таили, там до поры до времени лихие люди могли укрываться.
Далеко за полдень второго дня они добрались до Ладоги. Сегодня озеро выглядело спокойным, тихим. Даже не верилось, что здесь могут бушевать огромные волны.
Пока солнце не село, Михаил решил пройти немного вдоль берега, присмотреть удобное место для ночевки. И бухточка удобная нашлась, прикрытая со всех сторон высоким берегом и лесом. Когда ушкуй вошел туда, даже ветерка не чувствовалось, хотя на верхушках деревьев слегка шевелилась листва.
Михаил распорядился готовить ужин и достать оружие, чтобы было под рукой. Сам надел петли тетивы на плечи арбалета. При необходимости стоило только взвести «козьей ногой» арбалет да наложить болт на желоб. Держать все время тетиву на плечах нельзя, металл устает, теряет упругость.
Они не спеша поели, на ночь выставили вахтенного на судне и спать улеглись не на берегу у костра, а на палубе.
Ночь прошла спокойно. Утром они снова развели костерчик, сварили кулеш. Самый молодой из команды, Митяй, вымыл и оттер песком котел.
Ушкуй вышел из бухты в озеро, повернул налево. Через четверть часа берег круто поворачивал, образуя мыс. И едва ушкуй повернул, держа путь вдоль берега, как команда увидела бой на берегу.
Сначала они не поняли, что происходит. К берегу приткнулось парусное судно значительно большее, чем ушкуй Михаила, – явно морское. А на самом берегу бегали, размахивали саблями, топорами и дубинами люди.
Подошли поближе. Судя по одежде, бой с местными вели чужеземные мореходы. На глазах команды Михаила происходил явный разбой. Отличить иностранцев было легко по их одежде. На голове – шапочки вроде беретов, короткие жилеты и короткие штанишки, на ногах – туфли с большими пряжками. Наши же были в длинных рубахах, штанах до лодыжек и сапогах.
Число сражающихся было приблизительно равным с каждой стороны – около полутора десятков. Еще трое убитых лежали на берегу.
Пока никто из сражающихся сторон ушкуя не увидел.
Григорий и его команда смотрели на Михаила, ожидая распоряжения. Лезть в чужую потасовку не очень хотелось, бой на берегу был серьезным – вон, до смертоубийства дошло.
Наконец Михаил решился. Зло должно быть наказано. Грабят его же коллегу, купца, пусть и чужеземца. Не помоги он ему сейчас – потом в критической ситуации не помогут ему, Михаилу. И, честно говоря, Михаил не терпел несправедливости. Не вмешается он сейчас – потом неприятно будет вспоминать об этом инциденте, совесть не даст забыть.
– Высаживаемся! – скомандовал он слегка охрипшим голосом. – Татей бить беспощадно, чужеземцев не трогать.
А сам взвел арбалет.
Ушкуй ткнулся носом в берег. Григорий с командой покинули судно и ринулись к месту схватки. Михаил же, стоя на палубе судна, как на возвышении, хорошо видел картину боя.
Вот тот, здоровенный детина с палицей, похоже – главная ударная сила разбойников. От него с трудом уворачивались двое чужеземцев.
Михаил прицелился разбойнику в грудь и выстрелил.
Детина, получив болт в грудь, замер на секунду, потом выронил огромную палицу, покачнулся и упал.
С тыла к разбойникам уже подбегал Григорий. Его люди воинственно размахивали боевыми топорами.
А Михаил снова взвел арбалет, наложил болт и стал выискивать достойную цель. Что-то мужчина, размахивающий саблей, активен. Что-то кричит, указывает рукой – не главарь ли шайки?
Еще учась в институте, на военной кафедре, Михаил для себя уяснил, что в первую очередь надо лишить противника командных пунктов и прервать связь. Он прицелился в предполагаемого главаря. Но тот постоянно двигался, то нападая на мореходов, то уклоняясь. Вот он на мгновение замер, и Михаил надавил на спуск. Болт вошел в левый бок главаря, и тот рухнул.
