то языка точно. Бред на грани маразма. И речь не о сражениях, в них они не участвуют, предпочитают затаиться, не ввязываться. Они одиночки, нет клана, от рода мало что осталось. Мурены просто существуют, не принятые своими собратьями, но они все равно остаются русалками, следовательно, нашими врагами. И между нами не может быть взаимопонимания.
Но все поменялось. Вечная война, Пенная бухта, и стальная ловчая сеть. Попались не только наши, но и русалки. Не все были согласны с заточением, и предпочли отдать жизнь за свободу, уйти и не достаться в руки контрабандистам. Так и я хотел поступить, почти попал в сердце чернильным клинком, но сеть резко затянули, в тело впилась сталь, руки скрутило судорогой, растворился чернильный клинок. Сеть уничтожала чернильную броню, коралловый доспех, разрывая кожу, все тело покрывали раны, живого места не было, порваны уши, от волос ничего не осталось, они едва касались плеч. Все в крови и чернилах. Не знаю, как мне удалось выбраться. Доплыл до ближайшего берега и выполз. Куда шел, куда-то перенес меня портал, так и не понял, оказался в бараках. Пахло плесенью, сыростью, землей и навозом. Рядом конюшни. Нашел куда прислониться, затаился. Но меня нашли, трогали и спрашивали. Нашедшими меня оказались дети, говорившие на человеческом языке. Значит я в смешанных землях. От боли и резкого скачка между материками не мог перестроиться на их язык, да и сознание уплывало, говорил на своем. Просил помощи и воды. Рядом со мной все стихло. Не знаю сколько прошло времени, но снова слышались детские голоса, шаги и не только детей. А потом в глазах стало светло. Открыл глаза, а надо мной стояла девушка. Миниатюрная, худая, с короткими по плечи черными волосами смотрела на меня черными, как ночь глазами, просила сменить форму на человеческую. Я с трудом призвал другое обличие. Вспоминал, как выгляжу в человеческой форме.
Она вела меня через тропы, неся на плече. Вроде хрупкая девушка, но сильная. Явно не человек. И мои предположения подтвердились. Когда пришли к ней, дома был ребенок и няня, мальчик явно дракон, спросил, не его ли я отец. Улыбнулся, и меня уложили на полу, постелив матрац. Няня ушла за лекарем, а мальчик меня внимательно разглядывал. Имя у него странное — Кешин. Но стало не до этого. Влетает еще одна девушка, дриада, в костюме белого цвета с клевером на груди, что означает что она лекарь. С претензией:
— Я тебя люблю, но когда-нибудь прибью, Тассия! Утоплю в ближайшей реке, и плевать что ты русалка! — услышав кто меня спас и кому обязан жизнью, закатил глаза со словами:
— Дожил, русалке должен! — тут дриада не поняла, что произошло и с чего я недоволен своей спасительницей, девушка показала, кого именно спасла и в дом привела, дриада прикусила язык, не стала говорить лишнего, приступила к лечению. При этом сказав лишь одно, адресованное мне:
— Вас никто не принуждает, не хотите не надо, — призвала силу, меня окутало зеленое свечение. Чувствовал, как раны постепенно затягивались, но по словам дриады мне все равно нужен покой, на неделю точно. Раны затянулись, а вот магический узор и энергетическая составляющая нуждается в отдыхе. Я много отдал сил когда выбирался из той стальной сети. Вся моя защита разлетелась на осколки. От коралловой брони ничего не осталось. Спасли чернильные доспехи, защищающие тело под коралловой броней. Кроме ран, были другие повреждения, сломаны ребра. Дриада их зафиксировала, но они нуждаются в покое. Не стоит их лишний раз беспокоить.
После у нас с русалкой состоялся разговор по душам. Услышал от нее похожую историю. Ее чуть не сварили гоблины. Она смеялась, как и я, не знал, что могу не только русалкам головы рубить, но и смеяться. Уснул быстро, даже не беспокоясь о том, что она меня убьет или попытается. Утром встал раньше, сготовил завтрак, на запах еды проснулись девушка и дракон. Мальчик теребил меня за верхний халат, спрашивая:
— А ты точно не мой папа?
— Точно, — ответила за меня Тассия.
Позавтракали, девушка восхитилась моей готовкой, что я будучи главой умею готовить. А я не всегда был главой, жил с матерью и отцом. Обязанности делили поровну. Так что я могу многое. В отличие от некоторых тритонов, типа стража города, считающих себя белоручками. Я неудачно повернулся. От резкого поворота слышался треск. Думал, все прошло. Но нет. ушел на кровать, надо отдохнуть, а Тассия намыла посуду, собираясь уходить на работу. Удивился Кешин, когда я не собирался уходить, оставаясь дома на кровати. Спросил у девушки:
— Мам, а дядя Урсул? Его дома оставим?
— Ему нужен отдых, — сказала девушка сыну, — а мы пока с тобой к Марите пойдем, тетушке помогать. У меня вечером концерт, а днем работа, ее никто не отменял, — услышал концерт, захотелось узнать, кем она работает и где, чтобы послушать концерт и узнать, как в этом участвует она.
— А кем ты работаешь?
— Днем помогаю на кухне, в зале трактира, а вечером пою, — сказала и поймала мой удивленный взгляд, — что-то не так? — все не так. Это ж надо так попасть! Не просто русалка, а одиночка, всеми родами хвостатых гонимая, презираемая, за своеобразное питание и пристрастия, а еще магию.
— Ты — мурена? — девушка в шоке от такого вопроса, но я не дождавшись ответа сказал еще одно: — раз ты мурена, то почему разговариваешь? Вы же немые! — доказано, кроме пения они не издают звуков. Голос их только для этого, на другое не настроен. Девушка посмотрела на меня и сняла с шеи ракушку, едва заметную, не знал бы что это артефакт, не сними она его. Тассия продемонстрировала свою немоту, говорит, но голос не дрожит, — говорящий артефакт, — и рассмеялся, — где такой достала, — а потом добавил, — это не важно, — важно то, что со мной произошло.
— А что важно? — спросила, надев артефакт обратно.
— То, что меня спасла не просто русалка, а мурена, — смех и треск ребер, снова забыл чем мне грозит резкая смена положения и напряжение, — зараза! И смех и слезы! — а ведь и смешно и больно одновременно. Смешно от ситуации, а больно от сломанных ребер. Но она не понимала, почему я так реагирую.
— Не пойму, над чем ты смеешься? Ну, мурена и дальше что?
— Как ты не поймешь? Твой народ и у русалок не в почете, считают ваших падальщиками, — девушка не отрицала, — и наши твоих сородичей не переносят, вы все-таки русалки и не важно, что одиночки. Вы с хвостом
