он остался жив, как с сарказмом сказал капитан Павлинов нашему потоку, построив всех после ужина. При этом он поглядывал на меня со странным взглядом. Я так и не понял, одобряет он мои действия, или же недоволен.
На следующий день вместо занятий всю мою ватагу повели к психиатру. Все же увидеть первую смерть — не рядовое событие. И тому же Кольке явно требовалась помощь и даже реабилитация. А то всю ночь парень вскрикивал во сне и не давал спать остальным. Ну и остальных решили осмотреть и поставить диагноз, как я понял.
* * *
Капитан Павлинов зашел к штатному психиатру школы, Емельяну Алексеевичу, и, сев напротив, молча и выжидающе посмотрел на него.
— Вы по поводу осмотра ватаги Травина?
Молчаливый кивок капитана.
— Ну что могу сказать, — пожевал губами доктор. — Большинство ватажников в полном порядке и стрессовую ситуацию пережили спокойно. Реакции у каждого разные, но ничего серьезного мной не обнаружено. Понятно, что говорить о пятерке парней, лично не участвовавших в событии, рано. Однако вид мертвого человека тоже стресс. Тем более убитого недалеко от вас. К дальнейшей учебе и прохождению службы они годны. А вот Николая Борисова я буду вынужден списать. Для дальнейшей службы он полностью не годен.
— Настолько все плохо? Я знаю немало случаев, когда с похожей первой реакцией дальше солдаты уже спокойнее проходили службу.
— Увы, это не тот случай, — покачал головой Емельян Алексеевич. — У парня был стресс такой силы, что он будет еще год восстанавливать свою психику. И то положительная динамика возможна только при плотной работе с моими коллегами.
— Ладно, я вас понял. А что скажете о самом Травине? Это ведь его первое убийство. Для него стресс должен был быть еще сильнее.
— Вот Травин как раз перенес произошедшее гораздо легче остальных, — хмыкнул врач. — И это странно. Либо у него проблемы с проявлением эмоций, что противоречит его медицинской карточке. Либо мои коллеги, проводящие медосмотр в обычных школах, были не компетентны. Либо…
Психиатр замолчал, внимательно смотря на капитана.
— Либо? — подался тот вперед. — Ну, не томите.
— Либо это не первое его убийство, — веско произнес врач, отслеживая реакцию Павлинова. — Судя по вашей мимике, ничего подобного за ним замечено раньше не было. Или вы не в курсе.
— Я уточню эту информацию, — почесал нос Вадим Семенович. — Но вы правы. В деле парня ничего не сказано о том, чтобы он уже кого-то убивал.
— Больше мне вам сказать нечего. Если Травин со своей ватагой продолжит обучение, ему необходимо найти замену своему ватажнику. Борисова я от учебы отстраняю, — напомнил врач. — На этом у меня все.
* * *
Я предполагал, что по поводу произошедшего будет разбирательство, но все ограничилось «разбором полетов» у нашего куратора. На следующий день после посещения психиатра Павлинов после завтрака собрал все ватаги в лекционном зале. Были не только атаманы, но и наши бойцы. Дождавшись, когда все рассядутся, и призвав к тишине, Вадим Семенович начал меня «песочить».
— Думаю, все догадываются, по какому поводу мы здесь собрались. Но я все равно озвучу. Сегодня мы разберем действия ватаги Травина и его самого во время боевой тревоги, — тут его взгляд остановился на мне, как и большинства присутствующих. — Рано я тебя начал хвалить. В учебной схватке ты может тактику и применял, а в бою совсем о ней забыл. Итак, первое — бойцам ватаги не был озвучен четкий порядок действий при досмотре машин. Второе — не был назначен досматривающий и страхующий его боец. Третье — Травин позволил своему бойцу в одиночку сунуться в замкнутое пространство. Все это вместе и привело к печальному результату. Теперь ватага атамана Травина лишилась одного бойца.
В зале разлилось недоумение. Все знали, что мои бойцы целы и невредимы, и слова Павлинова удивили всех, в том числе и меня.
— Что ты так на меня смотришь, Травин? Я не ошибся и не оговорился. Борисова ты потерял. Не боец он больше и врачи отстранили его от учебы по состоянию психического здоровья. А конкретно — спекся твой Борисов. Ищи нового бойца в ватагу, иначе через неделю будешь отчислен.
Пфф! Напугал. Будто я сам сюда рвался, а не меня «упекли» в Школу по приказу императора. Но искать придется, иначе подсунут сами и кого — одному богу известно. Только вот где его найти-то?
Еще немного пораспекав меня, Павлинов все же закончил мой разнос и отпустил нас на занятия.
День прошел как обычно, только я все голову ломал, где найти себе бойца. Как и думал, без пополнения меня не оставят. Об этом мне сообщила Ольга во время очередного посещения медпункта. Но получить в свою ватагу «троянского коня» желания не было.
Кстати, там же в медпункте Ринат Ибрагимович настолько вдохновился успешным процессом трансформации моего генома по увеличению магического резерва, что потребовал от меня провести все доступные трансформации. Я согласился, почему нет? И начать мы решили по порядку — с укрепления костной ткани. Там кроме большого числа витаминов с упором на кальций никаких дополнительных требований от Навигатора не было.
К концу дня я понял, что есть лишь один вариант, кого я могу позвать в свою ватагу. Он мне не очень нравился, но этого человека я хотя бы знал. И мог по его реакции понять — завербовали его сотрудники ИСБ и «стучит» он на меня или нет. Вот только согласится ли он на мое предложение?
Телефоны на территории школы были не то чтобы запрещены, но пользоваться мы ими могли лишь в свободное время. Вот своим мобильником я и воспользовался, набрав знакомый номер.
— Чего надо? — раздался в трубке недовольный голос.
— Ты еще ни в какую банду не вступил? — проигнорировал я тон собеседника.
— К тебе не пойду. Да и слышал я, тебе это уже не надо. Дворянином стал и пропал куда-то.
— Даешь слово, что не расскажешь о нашем разговоре? — решил я перейти к сути дела.
В трубке замолчали, и я понимал почему. Я позвонил не кому-то, а бывшему другу Петьке-Лобастому. И как бы он себя в последние дни ни вел, но слово свое всегда держал и дорожил им.
— Даю, — наконец ответил парень.
— Я поступил в Новосибирскую Школу ватажников и мне нужен боец. Сам можешь оценить перспективы учебы здесь для себя.
Это я намекал на то, что Петька сможет легализовать те знания по техникам волевиков, что получил от меня. Ну и вообще — служба в ватаге почетна и хорошо оплачиваема. К тому же после учебы в Школе он необязательно останется в моей ватаге. Да, такая практика наиболее распространена, но есть и иные варианты. Ватажник может уйти — по собственному желанию или его может выгнать атаман. Можно и по обоюдному. В этом случае его с удовольствием примут почти в любое силовое ведомство — будь то обычная армия, или полиция.
— Я подумаю, — не стал отказываться сразу Лобастый.
— Хорошо. Завтра позвоню за ответом, — поставил я его перед фактом и отключился.
Давать ему больше времени на раздумья я не видел смысла. Да и уменьшение количества бойцов в ближайшей перспективе скажется на обучении, чему не рады будут в первую очередь мои парни. А я уже привык считать их своими и даже после учебы намерен забрать их с собой. Станут основой моей родовой гвардии, если мне удастся создать свой род. Если же Петька откажется, то тем более не вижу смысла тратить время. Буду соглашаться на «подсадную утку» от императора.
Разговор с Петькой навел на воспоминания о родных. Как там они? Давно я им не звонил. Точнее, вообще не звонил, как в Школу попал. Надо исправляться.
— Саша, сын, привет, — раздался в трубке радостный голос мамы.
— Привет. Как у вас дела?
— Все хорошо. Извини, что не звонили, но нам сказали, что в вашей Школе запрещены звонки. И позвонить вы можете сами с разрешения администрации. Рада, что тебе такое разрешение дали. У тебя как дела?
Вот гады! Обманули родителей, чтобы свести мои контакты к минимуму. Наверняка просто потому, что им так проще сохранять в тайне мое местонахождение.
— У меня все нормально. Как там отец? Юрка?
— Витя первую неделю хмурый ходил. Переживал. Но потом успокоился. А Юра готовится к старшей школе. Сейчас за дополнительными материалами к учебникам убежал.
— Отец все также работает начальником логистики? — задал я самый волнующий меня вопрос.
— Да. А с чего бы ему менять это место?
— Да я так, просто спросил, — ушел я от ответа.
Значит, мое предположение, что Логинов успокоится и перестанет давить на отца, подтвердилось. И окончательно папа
