— Так куда сын-то твой делся?
— Дашь ты мне договорить или нет?! В Леле-то всё и дело! Пару дней повалялся тот без сознания, бредил даже. Всё говорил, что гонится кто-то за ним, что надо спешить, что-то там передать… Я так толком ничего и не понял — за ним в основном Аллегри присматривал — мне некогда было. Потом в себя, наконец, пришёл. Толком мне ничего не объяснил, всё с сынком шептался. Насколько я понял, Лелька на службе у какого-то господина, из-за этого-то в неприятности и попал. Вот только что-то с этим дворянином не чисто — туману слишком напущено… Лель долго гостить не стал, только на ноги поднялся и сразу в дорогу засобирался. Тут-то меня Аллегри и огорошил: пойду, говорит, я с другом, одного его отпускать нельзя, пропадёт. Он, мол, за меня словечко замолвит, шанс отличный, не всё ж у тебя за пазухой сидеть. Подумал я, посомневался, да и отпустил сынку с другом. Ведь на самом деле парень взрослый уже, а всё под моим крылом. Я в его возрасте уже ого-го был! В общем, на следующий день они…это…вдвоем и ушли. Вот.
— И что? Неужто ты от него даже весточки не получил?! — аж подался вперёд щупленький собеседник кузнеца.
— Почему ж не получал? Получал, — кивнул головой уже изрядно выпивший здоровяк. С каждой новой кружкой речь его становилась всё невнятней, и Ярославу всё трудней было улавливать её смысл.
— Месяц назад, значит, письмецо получил… Да, получил.
— И что написал-то?
— Дык, что хорошо у него всё. И у Лельки тоже хорошо. — Кузнец ненадолго замолчал, чуть покачиваясь. Яр уж было подумал, что продолжения не будет, но ошибся.
— Служат они. Вдвоём. У этого господина… Да-а… Не нравиться он мне, однако. Со всем этим ту… туманом, вот, — видимо эти последние слова лишили здоровяка последних сил, а последовавшая следом очередная кружка его просто добила. Кузнец рухнул на столешницу. Его подвыпивший приятель с сожалением крякнул, допил прямо из кувшина, с трудом поднялся и, пошатываясь, вышел. Ярослав в задумчивости смотрел на закрывшиеся за ним двери и пытался понять, что же в рассказе местного кузнеца показалось таким знакомым.
Никто не знал, как точно был создан Дрэгар. Однако одной из главных гипотез среди его жителей была магическая. Считалось, что в просторах космоса возникла "искра" [15]. В течение многих миллиардов лет она росла и накапливала силу. И вот, в конце концов, не смогла более сдерживать рвущиеся из неё запасы чистородной магии [16] и выплеснула их в окружающее пространство. Именно так появился Вселенский диск [17]. Никто так и не смог понять, что он собой представляет (а, быть может, просто не посчитал нужным!). Но, тем не менее, именно Центр Мироздания [18] и послужил создателем Дрэгара, а также других магических и не очень миров, используя силу высвободившейся магии "искры".
Дрэгар — эллипс с абсолютно идентичными по очертаниям двумя материками. Восточным и Западным. Лишь рассыпанные в океане острова абсолютно непредсказуемы и не симметричны.
Западный материк больше всего напоминает гладь озера, центром которому служит Виньера — столица Самбро, с расходящимися во все стороны "кругами" лесов и полей. Самый маленький — Королевский лес. Затем обширные равнины с бесконечными полями возделанных земель. Снова леса и "спрятанные" в них поместья дворян, свободные селенья и города. Лишь на юго-востоке прямо перед границей с Ильмасом, выбиваясь из этой "одинаковости", пролегает обширное пространство непроходимых болот, окружённое со всех сторон. С востока горами Эрн — похожими на неприступные Северные пики, с севера Восточным лесом, а с юга и запада — холмами, через которые и ведёт один из главных трактов Самбро — Ильмасский. Всего трактов насчитывается более пятидесяти, но главных всего четыре — своего рода торговые "артерии" Самбро. Оларский обеспечивает связь с Калибэ, Рединский — с северной провинцией, известной своим кузнечным производством, Западный — с Жерсеном — главным городом-портом Самбро и Ильмасский, соответственно, с юго-восточным соседом — Ильмасом.
Поместье де Крон располагалось всего в трёх днях пути от Жерсена на самом дальнем "круге" лесов. И, чтобы доехать до Виньеры, путешественники выбрали самый лёгкий путь — Западный тракт. Меньше чем через две недели он должен привести их к цели, столице Самбро.
Очередная лесная полоса была пройдена и под копыта лошадей приветливо ложилась плоская, как скатерть, равнина. Сочная трава, немногочисленные кустарники и цветы… множество россыпей цветов…
Но впереди уже снова виднелась тёмная полоса леса…
Костёр медленно догорал. Ярослав сидел рядом, любуясь его первозданной, завораживающей красотой. "Почему огонь так манит людей? Да, он дарит свет и тепло, отпугивает хищников, но он же пожирает всё живое, встречающееся на пути. Он одновременно добро и зло. Он Творец и он же Разрушитель. Что это может напоминать?.. Разве человек не имеет такую же природу?! Так, может, не зря люди обожествляли огонь, поклонялись его величию и просили у него милосердия?! Мы поклонялись самим себе, своему более варварскому, но одновременно и более свободному прототипу, не скрывающемуся под маской цивилизованности!"
Лёгкий шум вывел Яра из задумчивости. Алексимо устроился рядом с ним и теперь полулежал, опираясь на локоть, и пристально смотрел на "племянника".
— Ты какой-то странный в последнее время. Что-то случилось?
— Нет, ничего. Просто в мою голову лезут странные мысли… Как будто я спал всё это время, там на Земле, а здесь почему-то проснулся. Я впервые начал задумываться о природе многих вещей и… Хотя не важно. Не буду загружать тебя ещё и своим психическим состоянием.
— Чем-чем?
— Хм. Не важно. Сам разберусь. — Мстиславский грустно усмехнулся. А потом вдруг незаметно огляделся — все спали, ну а Максо… он уже понял, что никогда нельзя было сказать наверняка, когда тот спит, а когда просто лежит с закрытыми глазами. Ну что ж, если даже Максо и бодрствует, Яр постарается говорить так, чтобы он ничего не понял:
— Я давно хотел спросить у тебя, дядя, — Ярослав старательно акцентировал последнее слово, — какой была моя мать? — и подмигнул Алексимо — тот кивнул, давая понять, что принимает игру.
— Алисинья?! О, это была чудесная женщина! Понимаешь, у моего деда было двое сыновей: мой отец, старший, получил титул и земли, а мой дядя, младший, только долю земли. Традиция, что уж тут возьмёшь! Так вот у моего дяди и появилось это маленькое чудо. Алисинья была необыкновенной, эксцентричной, как сказали бы сейчас. — Губы Ала тронула лёгкая улыбка, а взгляд, казалось, обратился сквозь ткань времени прямиком в то далёкое, но такое родное время. — Замуж она вышла также за младшего сына одного из соседей отца. Они безумно любили друг друга, Бенедикт готов был на всё ради неё. У них обоих были более выгодные партии, но они пренебрегли всем: и богатством, и титулами. Алисинья и Бенедикт прожили недолгую, но счастливую жизнь… Они разбились во время прогулки — кони, запряжённые в коляску, понесли… — барон ненадолго замолчал. Казалось, он снова переживает случившееся. Потом, видимо собравшись с мыслями, продолжил: — Хорошо, что они не додумались взять тебя с собой. Ведь тебе исполнился тогда всего год… А потом меня назначили твоим опекуном, земли твоих родителей также временно отошли ко мне. Тебя же, по просьбе деда, вместе с няней отправили в Ильмас. К его хорошему другу. Там тебя воспитывали, учили всему, что ты знаешь и умеешь сейчас. И, насколько я видел, довольно успешно. Кстати, твой прадед умер три года назад. Тебе наверняка сообщили, — Яр кивнул. Он слушал предложенную Алексимо историю своей жизни и объяснения причины столь долгого отсутствия и сам поневоле сомневался, а не о нём ли, в самом деле, ведётся речь. Всё звучало так убедительно, что Ярославу пришлось приложить некоторые усилия, чтобы привести разбежавшиеся мысли в порядок и напомнить самому себе о прошлом. Своем настоящем прошлом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
