говорит Линдстрем. — За исключением шоколада, разумеется. Итак, по какому поводу эта вечеринка?
Когда Исидор выходит из магазина, Джентльмена нигде не видно. Но, выйдя на Правый проспект, он слышит шаги наставника, переходящего от одной тени к другой, подальше от яркого солнца.
— Должен сказать, — говорит Джентльмен, — мне интересно, к чему все это приведет. А ты не задумывался о том, что высказанное тобой предположение может оказаться верным? Что она и в самом деле может быть виновна в похищении разума своего нанимателя? Надеюсь, отказаться от этой версии тебя заставила не ее привлекательная улыбка?
— Нет, — говорит Исидор. — Но теперь я хочу поговорить с его родными.
— Поверь мне, виноватой окажется продавщица.
— Посмотрим.
— Как хочешь. А я только что получил от своих братьев другое указание. Поблизости обнаружены признаки василевской операции. Я должен разобраться.
После этого наставник исчезает.
Экзопамять приводит Исидора к дому шоколатье. Это один из высоких белых домов, что выступают над Краем, предоставляя обитателям великолепный вид на испещренную зелеными холмами пустыню кратера Эллады. Исидор спускается на один пролет по лестнице, ведущей от внешнего фасада к зеленой двери, и испытывает легкий приступ головокружения, когда далеко внизу, в тучах поднятой пыли мельком видит огромные опоры Города.
Несколько мгновений он ждет у красной двери. Ему открывает невысокая китаянка в халате. У нее плоское лицо, по которому невозможно определить возраст, и черные шелковистые волосы.
— Да?
Исидор протягивает руку.
— Меня зовут Исидор Ботреле, — говорит он и приоткрывает свой гевулот, чтобы женщина узнала, кто он такой. — Я думаю, вы догадываетесь, почему я пришел. Я был бы рад, если бы вы уделили мне время и ответили на несколько вопросов.
Она бросает на него странный, полный надежды взгляд, но гевулот остается закрытым: Исидор еще даже не знает ее имени.
— Входите, пожалуйста, — говорит она.
Квартирка небольшая, но светлая, с лесенкой на второй этаж, и единственными уступками современности здесь являются фабрикатор да несколько парящих дисплеев из ку-точек. Женщина проводит его в уютную гостиную и садится у одного из больших окон в детское деревянное кресло. Она вынимает ксантийскую папироску, снимает крышечку, и на конце зажигается огонек, наполняющий комнату горьковатым запахом. Исидор опускается на низкую зеленую кушетку, сутулится и ждет. В комнате есть кто-то еще, скрытый пеленой уединения: он догадывается, что это дочь шоколатье.
— Надо бы вам что-нибудь предложить — кофе или что-то еще, — наконец говорит женщина, но даже не делает попытки подняться.
— Я все сделаю, — говорит девочка, изумляя Исидора неожиданным открытием гевулота и появляясь совсем рядом, как будто из ниоткуда.
Ей шесть или семь марсианских лет, это худой и бледный подросток с пытливыми карими глазами, в новом ксантийском платье, похожем на трубу и отдаленно напоминающем Исидору одежду зоку.
— Нет, спасибо, — говорит Исидор. — Ничего не надо.
— Мне даже не надо на тебя щуриться, — говорит девочка. — Я читала «Вестник Ареса». Ты помогаешь наставникам. Ты обнаружил пропавший город. А ты встречался с Безмолвием?
Она все время подпрыгивает на подушках дивана и, кажется, никак не может остановится ни на мгновение.
— Элоди, — строго одергивает ее женщина. — Не обращайте внимания на мою дочь, она такая невоспитанная.
— Я просто спрашиваю.
— Спрашивать будет этот любезный молодой человек, а не ты.
— Не верь всему, что читаешь, Элоди, — говорит Исидор. Он сочувственно смотрит на нее. — Мне очень жаль, что с твоим отцом произошло несчастье.
Девочка опускает взгляд.
— Они ведь восстановят его, правда?
— Надеюсь, что восстановят, — говорит Исидор. — А я стараюсь им в этом помочь.
Жена шоколатье грустно улыбается Исидору и скрывает следующие слова от гевулота дочери.
— Она обходится нам очень дорого. Глупое дитя. — Женщина вздыхает. — У вас есть дети?
— Нет, — отвечает Исидор.
— От них больше хлопот, чем радости. Это он виноват. Он испортил Элоди. — Жена шоколатье проводит руками по своим волосам, не выпуская из пальцев сигареты, и на мгновение Исидору становится страшно, что огонь перекинется на волосы. — Простите. Я говорю ужасные вещи, когда он… где-то. Даже не в Безмолвии.
Исидор продолжает спокойно смотреть на нее. Ему всегда нравится наблюдать за людьми, которые считают себя обязанными что-то говорить. Интересно, не утратит ли он этой способности, став наставником? Но тогда у него появятся другие способы выяснить истину.
— Вам неизвестно о каких-нибудь новых друзьях, появившихся у мистера Деверо в последнее время?
— Нет. А к чему это?
Элоди окидывает мать скучающим взглядом.
— Мам, они же всегда так поступают. Пираты. Это прикладная социология. Они собирают частички твоего гевулота, а потом декодируют разум.
— Но зачем им понадобился именно он? Он не представлял собой ничего особенного. Просто изготавливал шоколад. А я даже не люблю шоколад.
— Мне кажется, ваш муж был как раз такой личностью, в каких заинтересованы гогол-пираты — он обладал специальными знаниями, — говорит Исидор. — У Соборности ненасытный аппетит в отношении моделей обучения, и особенно в области человеческого восприятия вкусов и запахов.
Он не забывает открыть разговор для гевулота Элоди.
— А его шоколад очень специфичен. Продавщица была так любезна, что во время моего посещения магазина дала мне кое-что попробовать: кусочек костюма, который доставили с фабрики только сегодня утром. Невероятный вкус.
Отвращение превращает лицо Элоди в застывшую маску,
