Читаем без скачивания Шуры-муры - Барбара Маккафферти

Не знаю, что делала Мейдин во время моих переговоров. Наверное, так и стояла в холле, пытаясь подорвать мое здоровье пассивным курением. Если честно, я так насытился видом её лица за сегодняшний день, что не испытывал желания обернуться и посмотреть.

Сделав два телефонных звонка, я решил позвонить ещё в одно место. Хотя оператор службы 911 непременно поставит в известность шерифа Верджила Минрата, я подумал, что лучше пусть старина Верджил услышит об этом из моих уст.

Верджил считал, что я приехал в Пиджин-Форк исключительно для того, чтобы показать ему, как ведутся детективные расследования в настоящих больших городах. Каждый раз, как мне доставалась работа, Верджилу казалось, что я пытаюсь щелкнуть его по носу.

Мне не поздоровится, если я не сообщу моему чувствительному коллеге о том, что наткнулся на криминальное преступление.

Кроме того, не хотелось бы расстраивать шерифа ещё больше. Видите ли, Верджил был другом нашей семьи. Они дружили с моим отцом, когда меня ещё на свете не было, и дружили бы до сих пор, будь папа жив.

Но он умер девять лет назад, всего на год пережив мою мать, которую сгубил рак. Мы с Верджилом тогда решили, что папа умер от горя. С тех пор шериф — самый близкий для меня человек. Думаю, я просто обязан позвонить ему лично.

Был час ночи, и разумеется, я набрал его домашний телефон. Оператор службы 911 не успел меня опередить. Шериф явно спал.

— Чего?! — рявкнул он в трубку.

Да, по-моему, именно так он и сказал.

На что я ответил:

— Верджил?

На что Верджил, сказал со всей добротой и душевностью, какую вы ожидаете услышать от истинного друга семьи и человека, заменившего вам обоих родителей:

— О, Боже мой, нет, только не это!

Глава 6

Многообещающее приветствие, не правда ли? Но, быть может, он спутал меня с кем-то другим?

— Э-э… Верджил! — сказал я.

— О-о, Боже мой, только не Хаскелл!

Ага, значит, не спутал.

— Да, Верджил, это я, Хаскелл.

— Ох, Боже мой, нет, — кажется, он начинает повторяться.

Я вздохнул. Что ж, я заслужил такую встречу. За те несколько месяцев, что я живу в Пиджин-Форке, я звонил Верджилу исключительно в ситуациях, схожих с нынешней. И все-таки это не повод услышав мой голос, делать вид, что звонит сама Костлявая с косой.

— Ох, Боже, Боже, боженька, — простонал Верджил. — Скажи мне, что ты звонишь пожелать мне приятных сновидений.

Нет, если бы он со Смертью разговаривал, голос его звучал бы намного бодрее.

— Ну пожалуйста, прошу тебя, скажи, что ты просто невыносимо соскучился.

Это в час-то ночи?

— Ну, Верджил, мне очень жаль, но должен признаться…

Он грубо прервал меня:

— О-о, не говори, только не говори, что произошло ещё одно. Не надо!

Все преступления, совершенные в округе Крейтон, Верджил воспринимает как личное оскорбление. Он всерьез считает, что нарушители закона просто стараются досадить ему.

Я откашлялся для смелости.

— Хорошо, Верджил, я только одно скажу: приезжайте поскорее в дом Изома Пакетта. Его старший сын Дуайт очень вас ждет.

Мне показалось, что прозвучало это очень дипломатично, но по реакции Верджила я понял, что с таким же успехом мог бы сказать все это в лоб.

— О, Боже правый! Он мертв?

Ох как не хотелось мне отвечать.

— Ну, в общем и в целом, да, пожалуй.

— О, Боже, Боже, Боженька мой! Но это же не убийство, скажи мне, что это не убийство…

— Ну, в общем-то, действительно, похоже на то.

— Боже мой! — взвыл Верджил. — Это ужасно. Боже мой, Боже, хуже не придумаешь. О, Господи…

Тут уж мне пришлось прервать его, иначе это продолжалось бы до рассвета.

— Верджил. Верджил! Я сейчас в доме Пакеттов…

— Они что, и на этот раз тебе звонили?

Кому-то этот вопрос показался бы странным, но я, к сожалению, слишком хорошо знал, что имеет в виду шериф. И обвинительный тон его слов также не ускользнул от моего внимания.

Я ощутил странную слабость в коленках. Верджил, наверное, никогда мне этого не забудет. Дело в том, что жертва одного из тех самых неоднократно упомянутых мною странных взломов попросила меня взять расследование в свои руки, вместо того, чтобы обратиться к Верджилу.

Не думаю, что это так сильно беспокоило бы Верджила, не вбей он себе в голову, что я целюсь на его место. Что странно. Я ведь бросил полицейскую работу в Луисвиле, потому что сыт ею по горло. Неужели он думает, что сомнительное удовольствие арестовывать совершенно не знакомых луисвильских ребят я променяю на ещё более сомнительное удовольствие тащить за решетку людей, которых знал с детства?

Нет уж, спасибо, увольте. Уступаю вам мою долю этого удовольствия, дорогой Вердж.

— Верджил, — вздохнув, сказал я. — Никто мне не звонил. Я просто случайно оказался рядом, когда Мейдин…

— Так Дуайт Пакетт тоже был твоим клиентом?

Отвратительный вопросик. Не по сути своей даже, а по тому, как он произнес это «тоже». Как будто Дуайта теперь можно добавить к длиннющему-предлиннющему списку людей, которых угораздило нанять меня и, как следствие, немедленно окончить свое земное существование.

Наверное, в представлении Верджила я воплощал собою эдакую частнодетективную разновидность чумы или другого какого мора. Он всегда давал понять, что если какому-то чудаку охота подвергнуть себя смертельной опасности, то достаточно обратиться в мое агентство.

Я несколько раз указывал неугомонному шерифу, что по улицам нашего города до сих пор ходят люди, для которых я вел расследования. Они живы-живехоньки, и даже болеют не чаще других. Но он предпочитает помнить тех немногих, кому не посчастливилось оказаться убитыми после того, как они обратились ко мне. Разумеется, это обычное совпадение. И Верджил прекрасно это знает. Знает, но никогда не упускает возможности меня подковырнуть.

Раньше я из себя выпрыгивал и как полный дурак начинал перечислять всех выживших после моей профессиональной помощи. Но поскольку клиентов у меня было раз-два и обчелся, то список быстро кончался. В последний раз он состоял из двух работников библиотеки, попросивших меня разыскать пропавшие книжки. Так что все это было довольно унизительно, надо заметить.

Но сегодня я не стану разводить эту бодягу.

— Нет, Верджил, — сказал я сквозь стиснутые зубы. — Дуайт Пакетт моим клиентом не был.

Ну, здесь я, конечно, немного покривил душой. Хотя технически и не Дуайт меня нанимал, но работа моя оплачивалась его деньгами. Так что при желании его и можно было назвать моим клиентом. В некотором роде.

— Если Дуайт не был твоим клиентом, то кто же тогда…

И тут я решил: хватит разговоры разговаривать.

— Верджил, вы едете расследовать убийство, или собираетесь всю ночь трепаться?

Ответ шерифа был краток. Он бросил трубку.

Микки Маус, по-моему, сдавленно хихикнул, когда я вернул ему телефон.

Шериф, однако, отнюдь не смеялся, когда появился у дома через двадцать минут. Да и мне было не до смеха.

Не столько потому, что провел эти двадцать минут в компании мертвеца, сколько потому, что вынужден был все это время лицезреть веселую вдовушку. Когда я отвернулся от телефона, то обнаружил, что она стоит у меня за спиной.

Она незаметно вернулась в гостиную, оставив в прихожей свое пальто, и смотрела на меня, хлопая приклеенными ресницами. И я имел возможность оценить, настолько туго желтый свитер обтягивает её формы.

На руках она держала — что бы вы думали — разумеется, собачонку. Я старался не спускать с него глаз. Старина Пупс, может, и промахнулся однажды, но я в него верил. В следующий раз он наверняка прицелится получше.

Пупсик был того же мнения, и сдержанно рычал.

Я резво отошел на шаг и отгородился от них столиком с телефоном. Однако, Мейдин снова сократила это расстояние, шагнув прямо ко мне.

— Знаете, Хаскелл, — она почти мурлыкала, — ещё не совсем поздно. Не поздно пойти и забрать мой платок. Раз — и готово, а? — она ноготком начертила кружок на моей полотняной куртке. — Если вы это сделаете, я буду страшно благодарна.

Теперь можно было не сомневаться. Ее страшная благодарность совершенно очевидно означала, что кроме записки со «спасибо» я могу рассчитывать на нечто большее. И она ждала, что я сразу пущу слюнки и ухвачусь за эту возможность.

Она не шутила.

Ну, во-первых, как я уже говорил, у меня есть девушка.

Во-вторых, я никогда не был ярым поклонников как слишком больших носов и слишком маленьких глазок, так и квадратных подбородков.

И в-третьих и последних, её муж лежал в полуметре от нас на полу. И хотя Дуайт не сможет высказать все, что о нас думает, но глаза-то у него открыты, прости Господи.

— Мейдин, этот платок останется там, где лежит.

Она непонимающе мигнула, пожала плечами и отступила на шаг.