С тех пор как Чарли, старший ее брат, стал проявлять интерес к Одре, Гвен всячески его поощряла, делая все возможное, чтобы помочь им наладить более тесные отношения. Но порой Гвен вынуждена была признать, что интерес был все-таки односторонний, и тогда она размышляла над тем, что, возможно, ее милый, но довольно-таки скучный братец не пара Одре. В конце концов Гвен убедила себя, что он идеальный жених. Такой достойный молодой человек и к тому же с обеспеченным будущим. Как только он получит диплом врача, то недолго задержится в холостяках и станет прекрасным мужем и отцом. Чарли был создан для того, чтобы быть хорошим семьянином – Гвен всегда это чувствовала.
Слово семья, по глубокому убеждению Гвен, было в данной ситуации самым главным. Это было то, чего больше всего не хватало Одре, и она поможет своей любимой подруге обрести собственную семью. Ключом к решению проблемы был, конечно, Чарли.
Эти мысли, которые часто посещали Гвен в последние недели, сегодня преследовали ее неотступно.
Подруги не спеша брели через живописные сады, раскинувшиеся в долине. Девушки были рады оказаться наконец на свежем воздухе после душного и шумного кафе.
Когда они повернули к спускающейся с холма тропе, Гвен окинула Одру оценивающим взглядом и решила, что найти более очаровательную невестку, чем Одра, было бы непросто. Сегодня она выглядела особенно привлекательной в набивном платье с примулами по лимонно-желтому полю и в большой соломенной шляпе, отороченной желтой лентой – такие же ленты спускались у нее по спине. Шляпа придавала Одре непринужденно-беспечный вид, а простой покрой платья и его солнечная расцветка очень шли ей.
Может, она и маленькая, думала Гвен, но это золото чистой пробы.
– Да, мал золотник, да дорог, – неожиданно вырвалось у нее. Она готова была прикусить свой язык, невольно повторивший высказывание Чарли об Одре, которая терпеть не могла, когда кто-нибудь упоминал о ее малом росте. Гвен нервно откашлялась.
С удивлением взглянув на нее, Одра спросила:
– Извини, я не совсем поняла, о чем ты, Гвен.
Решив, что лучше не упоминать Чарли, Гвен объяснила:
– Ну, так о тебе сказала моя мама. Мал золотник, да дорог – это значит, что человек небольшого роста часто имеет много прекрасных качеств. Разве ты не слышала раньше этого выражения? Так говорят в Йоркшире.
Одра покачала головой.
– Нет, не слышала, но это приятный комплимент.
– Да, – ответила Гвен, довольная, что все так хорошо обошлось, и взяла Одру под руку. – Кстати о маме, она говорит, что я могу устроить вечеринку в день своего рождения, так что, надеюсь, ты приедешь и погостишь у нас в Медоу – это третий уик-энд сентября. Конечно, будут Чарли, Джем и Харри, я могу еще пригласить кое-кого из друзей. Но только немного, потому что маме после болезни трудно будет накормить большое сборище. Ты ведь приедешь, Одра? Без тебя будет совсем не то.
– Конечно, приеду. Как я упущу такое чудесное развлечение, мне всегда так нравится гостить у вас. Спасибо за приглашение.
Гвен рассмеялась:
– Ты наденешь свое великолепное синее платье. Наконец-то, Одра, ты станешь царицей бала. Все парни будут за тобой ухаживать.
«Особенно наш Чарли», – добавила Гвен про себя, надеясь, что на этот раз его не отвергнут.
Одра взглянула на Гвен, которая была на несколько сантиметров выше, и тоже засмеялась.
– Нет, царицей будешь ты, в конце концов, это же твой день рождения. Но должна признаться, я умираю от желания надеть новое платье. А что наденешь ты, Гвенни?
– Ну, я не знаю. Думаю, найду что-нибудь подходящее. А как ты полагаешь, кого еще мне пригласить? – Не дав Одре ответить, Гвен торопливо продолжала: – Знаешь что, давай-ка сядем вон на той скамейке и поговорим о нашей вечеринке. Ты такая умная, Одра, мне бы хотелось посоветоваться с тобой по поводу некоторых вещей. Ну, знаешь… по поводу того, какие закуски и напитки подавать, ну и вообще обо всем. Пойдем, душенька.
Гвен повела Одру к одной из красивых плакучих ив, которые росли во всех садах долины. Девушки уютно расположились на садовой скамейке и, сблизив головы, принялись оживленно обсуждать предстоящее празднование двадцатилетия Гвен. Так они проболтали примерно полчаса, стараясь ни о чем не забыть, составляя меню и список гостей.
Наконец Гвен сказала:
– Спасибо, Одра, ты мне очень помогла. Это будет чудесная вечеринка…
Одра переключила внимание на прохожих и, глядя на них, размышляла о том, как элегантно выглядят некоторые женщины, одетые в лучшие свои наряды и вышедшие прогуляться перед обедом, который ждал их в одном из шикарных отелей. Судя по их внешнему виду, они были из Лондона и приехали в Харрогит «на лечение». Еще с викторианских времен здесь находился известный источник, и люди приезжали сюда со всего света, чтобы попить минеральной воды (в бювете их было около сорока сортов) и посетить водолечебницу в Королевских банях. Ее мать очень любила Харрогит за его «стиль» – красавица Эдит Кентон называла его «возвращением» в викторианскую эпоху, в более цивилизованный век.
Мать часто привозила их сюда на целый день. Одра вспомнила знаменательный день 1911 года, когда они приехали в Харрогит, чтобы взглянуть на королеву Англии, императрицу России и королеву Польши, которые прибыли на воды в один и тот же день. Дядя Питер посадил Одру к себе на плечи, чтобы она могла видеть поверх толпы. А вокруг было столько интересного: развевались флаги, играл оркестр… Одру захватил поток воспоминаний об ушедших временах.
А Гвен тем временем думала о будущем, никак не решаясь сообщить подруге ужасную новость. Она даже подумывала о том, не открыть ли ее позднее в письме. Однако Гвен понимала, что честная и справедливая Одра не заслуживает к себе подобного отношения. Существовал только один способ разрубить узел: не раздумывая, сделать прыжок в неизвестность.
Осторожно коснувшись руки Одры, Гвен сказала непривычно тихим голосом:
– Я хочу тебе кое-что сообщить, прежде чем мы отправимся на автобусную станцию…
Моментально вернувшись к реальности, Одра взглянула на нее.
– Откуда такой серьезный тон, Гвенни? Что-нибудь случилось?
Гвен сглотнула слюну и откашлялась.
– Я весь день собиралась сказать тебе об этом, но не знала, как начать. Ну… видишь ли, дело вот в чем, Одра… Я не вернусь в больницу. Мне очень жаль.
Одра в изумлении смотрела на подругу. Известие было подобно взрыву бомбы – меньше всего она ожидала услышать от Гвен такое.
– О, Гвен, – пробормотала она тихо, почти шепотом.
Пристально глядя на Одру, ярко-синие глаза которой застилала пелена отчаяния, Гвен воскликнула:
