Весь третий день посвятили добыванию из раковин жемчуга. Огромная куча моллюсков, сваленных на песчаном берегу, начала уже разлагаться, выделяя вредные для здоровья миазмы,[62] поэтому отец и сыновья решили возвращаться, тем более что долгое их отсутствие, конечно, вызывает беспокойство у матери.
Ранним утром каяк и следовавшая за ним шлюпка отчалили от берега Жемчужной бухты. Но, дойдя до арки, Фриц вдруг резко повернул лодку на запад. Отец, заранее предупрежденный сыном, не сомневался, что тот отправился на поиски Дымящейся горы.
Глава V
Отец и братья направляются на поиски Фрица. — Юноша находит на Дымящейся горе молодую англичанку. — Дженни Монтроз рассказывает о себе. — Девушка начинает новую жизнь в семье Церматт.Можно себе представить, как беспокоился Церматт, думая об опасностях, подстерегавших сына в этой поездке. Но он не мог ни остановить его, ни следовать за ним, и шлюпка продолжала свой путь к мысу Обманутой Надежды.
Дома Йоханн не стал объяснять настоящей причины отсутствия сына, чтобы не волновать своих близких. Он сказал лишь, что Фриц решил произвести разведку западного берега острова. Но когда сын не появился и на третий день, обеспокоенный отец решил отправиться на его поиски.
Двадцатого апреля, на рассвете, вся семья, взяв запас продовольствия, погрузилась на «Элизабет» и отправилась в плавание.
Более благоприятной погоды нельзя себе и пожелать. С юго-востока дул попутный ветерок, и шаланда легко заскользила в сторону Жемчужной бухты. После полудня, миновав скалистые выступы, судно вошло в залив и бросило якорь в устье речки, где еще виднелись следы недавней стоянки. Все собрались уже высаживаться, когда послышался тревожный возглас Эрнста:
— Смотрите, дикарь!
В самом деле, в западной стороне бухты, между скалистыми островками, они увидели каяк, как всем показалось, стремящийся избежать встречи с шаландой.
До сих пор у обитателей Новой Швейцарии не было ни малейших оснований считать, что эту землю кроме них населяет кто-то еще.
На всякий случай, в ожидании возможного нападения, на шаланде стали готовиться к обороне. Но когда с заряженными пушками и ружьями «Элизабет» приблизилась к каяку на несколько кабельтовых, Жак вскрикнул:
— Это же Фриц!
Да, это в самом деле их пропавший брат. Издалека он не узнал шаланду и тем более не ожидал встретить ее у берегов Жемчужной бухты. Из предосторожности Фриц вымазал себе руки и лицо, став похожим на туземца.
Расцеловавшись со своими близкими, измазав при этом всех сажей, Фриц незаметно отвел в сторону отца и тихо сказал:
— Все хорошо, я ее нашел.
— Неужели? Англичанку с Дымящейся горы?
— Да, она там. Это отсюда недалеко, на одном из островов бухты.
Ничего никому не говоря, Церматт направил шаланду к указанному Фрицем островку в западной части бухты. Пристав к берегу, путешественники увидели пальмовую рощицу, а под одним из деревьев — шалаш. Фриц подал сигнал выстрелом из пистолета, и тотчас же с дерева спрыгнул юноша.
Это было первое человеческое существо, которое Церматты увидели за все время пребывания на острове. Им оказался вовсе не юноша, а молодая девушка — англичанка, двадцати лет, в одежде юнги.
Теперь-то Фриц поведал матери и братьям, как он узнал о заброшенной на вулканический остров бедняжке, как отправил ей записку, но девушка ее, как оказалось, не получила, ибо альбатрос не возвратился на Дымящуюся гору.
Трудно описать, с каким волнением слушали этот рассказ все члены семейства, какой восторженный прием встретила Дженни, как нежно, по-матерински прижимала ее Бетси к своей груди. Со слов Фрица Дженни уже знала все о Новой Швейцарии и ее обитателях, а ее история еще впереди. «Элизабет», не задерживаясь более, покинула Жемчужную бухту, только число ее пассажиров теперь увеличилось.
Швейцарцы и англичанка почти не испытывали языковых трудностей, так как и с одной, и с другой стороны все довольно сносно изъяснялись на английском и немецком языках. И сколько душевного внимания и нежности оказали девушке все представители семейства во время этого короткого плавания! В лице супругов Церматт и их сыновей она обрела и отца, и мать, и братьев. Ну а Фриц, Эрнст, Франц и Жак сразу стали относиться к Дженни как к родной сестре.
Во время своего существования на Дымящейся горе Дженни приходилось самой мастерить множество вещей. Некоторые из них она захотела взять с собой как дорогие воспоминания о незабываемо трудных днях. Кроме того, у нее были и живые существа, два верных товарища, с ними Дженни расстаться не могла — баклан, выученный ловить рыбу, и шакал, тоже прирученный.
«Элизабет» быстро неслась вперед на всех парусах, чему способствовал свежий бриз. Погода стояла великолепная. И как только шаланда обогнула мыс, Церматт не мог устоять против соблазна познакомить молодую англичанку с наиболее живописными уголками Новой Швейцарии.
Прежде всего сделали остановку у дачи Панорамный холм, откуда открывался чудесный вид на Скальный дом. Тут и решили заночевать. Давно уже Дженни не спала таким безмятежным сном.
Как только занялась заря, Фриц и Франц отправились на каяке в Скальный дом, чтобы подготовиться к приему гостьи. За ними вышла в море и «Элизабет», но скоро опять сделала остановку, на этот раз у Китового острова, где так много кроликов. Церматт решил сделать девушке подарок по случаю ее появления в Земле обетованной: отныне она становится владелицей острова. Этот дар она приняла с глубокой благодарностью. Отсюда рукой подать до Соколиного Гнезда и фермы Лесной бугор. Но отправиться туда гораздо приятнее пешком, поэтому родители решили доставить Фрицу удовольствие — пусть он лично познакомит девушку с этими живописными местами немного позже. И шаланда уже без остановок направилась к устью Шакальего ручья. Как только «Элизабет» достигла входа в бухту Спасения, с батареи Акульего острова прогрохотали три пушечных залпа, и одновременно в честь молодой англичанки в небо взметнулся флаг. С шаланды тоже ответили тремя выстрелами из двух маленьких пушек, после чего «Элизабет», лишь немного опередив каяк Фрица и Франца, причалила к берегу.
Теперь семья в полном составе отправилась в Скальный дом.
С восторгом и удивлением осматривала Дженни это благоустроенное жилище в гроте, обстановку комнат, галерею, но более всего ее поразило то, что стояло на обеденном столе. Современная европейская посуда, вывезенная с «Лендлорда», соседствовала здесь с чашками из бамбука, тарелками из скорлупы кокосового ореха, кубками из страусовых яиц — плодов творческой фантазии Фрица и братьев.
