– Тебе на южный полярный?
– Нет, мне на северный.
– Жаль. А то вместе бы и отправились...
– Эй, антиподы! Не забудьте свои щиты и мечи!
– Я возьму бутылку холодного для Юпитера.
– Почему «для Юпитера»? А Ганимед, Юнона, Каллисто разве не люди?
– Нет. Олимпийские боги. Эх, ты, теленок!..
– Ничего с собой не берите – в Летней все есть.
– Кстати, кто такая Юнона?
– Эльга Вадецкая. Из центра связи. Красивая, верно?
– Еще бы! Только не вздумайте восхищаться Вадецкой в присутствии Жени Меркулова, который из ПМЗ.
– А что, у него иное мнение на этот счет?
– Нет, в этом смысле ваши вкусы полностью совпадают. А это опасно.
– Для Меркулова – да!
– Мне кажется, твой вкус тоже того... это самое... совпадает.
– Ничего тебе не кажется. Ну, мы идем, наконец?!
Легионеры с лязгом и грохотом разобрали оружие.
– Кто скажет, где здесь видеотектор?
– У выхода. Тебе зачем?
– Надо узнать, как подвигаются дела у Крэйга. Мы раскрутили восьмую программу сигма-зондирования, а он там остался один. Кстати, для вашей группы программа.
– Вот как! Мы пятые сутки ждем программу для акустического зондажа, а они, выходит, уже сговорились за нашей спиной и выдают программы «налево»!
– Что удивительного? Мезосферники дали им взятку: двадцать метров графической записи сбалансированного термопрогноза.
– А мы полагались на их безупречную нравственность! К оружию!
– Оружие в ножны! Р-разойдись! Кру-у-гом!
– Кстати, что означает команда «кругом»?
– Это значит: разойтись по окружности с неопределенно заданным ускорением. Легионер!
– Слушайте, парни... А кто этот франт и его прекрасная дама?
– Тише, ты!.. Это Русанов с женой.
– Он теперь, говорят, крупная шишка в Ю-Центре. Вместо Маккоубера.
– Я ему не завидую. У них там сейчас какая-то чертовщина с проектом... Сплошная мистика.
– Мистики у всех у нас хоть отбавляй. Твой пересчет дельта-барической нивелировки, скажешь, не мистика?
– Нет. Его пересчет – сплошная мистификация. Разница есть.
– Ладно, довольно болтать – опоздаем к началу. Громовержец там уже мечет громы и молнии. Пошли, ребята!
– Икру он мечет, твой Громовержец. Я ему подал заявку на свипп-генератор, а он ее и смотреть не стал. Мне, говорит, проще достать здесь бочку черной икры, нежели свипп-генератор с такими параметрами.
– Верно, ребята. Снабжение безобразное. На уровне эпохи Юлия Цезаря. Надо поднять этот вопрос на активе.
– Эй, активисты! Не отставайте!..
Легионеры ушли, и в Павильоне снова воцарилась тишина.
Надия посмотрела на Леонида.
– Это правда? – спросила она.
– О чем ты? – беспечно спросил Леонид. Он понимал, какую правду она имеет в виду. – Я вижу, тебе не особенно нравится это мороженое. Принести земляничное?
– Мне не особенно нравится то, что они говорили.
– Да? А что такого они говорили?
– Они говорили, что ты теперь вместо Маккоубера.
– Это правда, – сказал Леонид. – Но разве при этом что-нибудь изменилось? Еще до ухода Маккоубера наша группа фактически возглавляла Проект. И мое теперешнее назначение – административная символика, не более того. Моя работа остается прежней.
– Ну что ж... – Она вздохнула. – Будущее покажет...
Они помолчали. Он ел мороженое и старался представить себе, о чем она думает.
– Я заметила, как внимательно ты разглядывал этих ребят. Ты кого-нибудь ищешь?
– Да, – сказал Леонид. – Мне нужен Дэн Фрост. Если ты заметишь Дэна или Бригитту...
– Зачем тебе понадобился Дэн?
– Мне нужно обменяться с ним буквально несколькими словами.
– Сегодня праздник, – сказала она.
– Я знаю, – сказал он.
– И завтра, – добавила Надия.
Он оставил мороженое и выпил фруктовой воды.
– Ну вот... – огорченно сказала она. – Я уже испортила тебе настроение.
– Нет, – возразил он. – Никто никому настроение не испортил. Мне с тобой хорошо. Просто чудесно. Сегодня великолепный праздник, и у нас отличное настроение.
– И мы потанцуем, верно?
– Да, мне очень хочется потанцевать. У меня такое чувство, будто улетал не я, а улетала ты. Я долго ждал тебя, и вот ты вернулась. Пойдем?
– Да. Мы пойдем в Зимнюю Пирамиду, Крамеру мы обещали, что будем в Зимней. Подожди, я забыла вынуть цветы.
– Крамер, наверное, не придет. Уф, какие они мокрые!
– Я тоже вся мокрая.
– Ты росистая.
– Скоро я высохну, и тебе не будет стыдно со мной танцевать. А почему не придет Крамер?
– Он двое суток не спал. Может быть, даже больше.
– Что-то связанное с Проектом?
Он не сразу нашел, что ответить.
– Видишь ли... Меня задержали на совещаниях, и Крамер взял на себя работу, которую должен был делать я. Мне очень совестно перед ним.
– Не думай, я понимаю: дело есть дело... Но не слишком ли часто вам приходится жертвовать личным временем?..
Они вышли из Павильона. На движущихся тротуарах народу прибавилось – основной поток направлялся в Летнюю Пирамиду. Многие были в маскарадных костюмах и полумасках. Обычно в Летней Пирамиде собиралась молодежь, и, судя по всему, там затевалось нечто экстравагантное. Древнеримского отряда уже не было видно, но рев легионерских глоток был слышен издалека: «Подари мне пояс Ориона!..» Возле кабинки видеотектора сиротливо стоял одинокий щит, а хозяин щита – легионер, которому надо было связаться с каким-то Крэйгом, – находился в кабинке и оживленно жестикулировал перед экраном. Шлем и меч он повесил на рукоятку контактного рычага.
– Этот, видать, зацепился надолго, – сказал Леонид. – Боюсь, маскарад закончится без него.
– А в Летней, наверное, ждет его девушка, – сказала Надия. – И может быть, она сегодня его не дождется.
Леонид промолчал.
– Меня всегда удивляли этот размах и постоянная спешка. Неужели нельзя работать и жить поспокойнее?
– Нет, – оказал Леонид. – Нельзя. Извини, что я говорю об этом так коротко. Но, судя по прошлому опыту, я просто не умею доходчиво объяснять вещи, над которыми мало задумывался... Говоришь – поспокойнее? Не знаю. Наверное, можно, если очень уж постараться. Но кому это надо?
– Мне, например. И той девушке, которая ждет этого парня.
– Вот ты о чем... Н-да... Проблема века.
– Нет, – сказала она. – Это очень старая проблема. И очень жестокая...
– Неразрешимая?
– Я бы так не сказала. Вечная.
– Тогда это проще. Как бочка черной икры. Если можно вечно мириться с вечной проблемой, значит, она решается каждый раз компромиссным путем. Верно?
– Верно. И мне приятно, что ты задумался над вещами, которые раньше мало тебя волновали. Теперь я верю, что у нас будет все хорошо.
– Вот видишь! Все будет у нас отлично.
В Зимней Пирамиде было очень светло, шумно и весело. В зените пирамидальной верхушки на огромной высоте сияло по-летнему яркое, теплое солнце. На синих стенах инеем сверкали белые морозные узоры, посередине зала в окружении фонтанов и голубых елей блестел в бассейне обросший сосульками айсберг. Айсберги, изрешеченные широкими полостями гротов, громоздились в каждом углу Пирамиды, а в гротах медленно вращались круглые платформы. Зал был запружен людьми. Гремела музыка, почти везде танцевали, где-то в отдалении пели, прихлопывая в ладоши, со стороны эстрадных площадок доносились раскаты громкого смеха.
Вихрь карнавального танца втянул Леонида и Надию в центр. Веселый шум плескался в зале волнами серпантинных лент, сыпался сверху блестящим дождем конфетти, вспыхивал звездами увеселительных огней. Больше половины танцующих были в масках.
Потом Надия немного устала, и они покинули танцевальное поле, вышли к эстрадным площадкам и задержались у ледяного катка среди любителей балета на льду. Балет был очень красочным, мастерство исполнителей – выше всяких похвал, но особенное удовольствие зрителям доставил комический танец с участием дрессированных пингвинов.
