– У тебя воображение… Тебе бы ужастики писать.
– Ну так ты подумаешь: «мою Кэйт подменили» или всё-таки «мою Кэйт убили?»
– Понял логику. Продолжай.
– Чен-старший и мистер Ли почему-то замешкались, и упредить Виктора Чена не успели. Тот схватил отвёртку и убежал. Они понимают, что в Полицию. Куда ему ещё бежать? Что делать добрым соседям?
– Можно прийти с повинной.
– А потом объяснять судье, откуда взялся двойник и почему его надо было убить? А военная тайна? И главное: если кто-то послал одного двойника, может послать и ещё. Значит, надо сделать так: тело двойника должно исчезнуть, сам Чен Те-Шенг тоже должен исчезнуть. Если Виктор Чен изменит свои показания, а тело не найдут, судить никого не будут.
– Резонно. А далее?
– Далее элементарно. Они перекидывают тело двойника в лачугу Ли. Там расстояние – два ярда[23]. Дело пяти секунд. Мистер Ли пишет китайское изречение. Или выбирает подходящее из своей коллекции, неважно. Хотя мне кажется, что он его именно писал. Каллиграфически. А это заняло какое-то время. Тут появляется именинник Тань, и мужики думают, что всё пропало. Однако им повезло. Трупа нет, Тань озадачен. Уезжает звонить мне, чтобы уточнить адрес. Ли бросается вешать на стену свиток. Чен-старший вытирает пол. Ну, дальше есть варианты. Чен Те-Шенг либо уходит сразу, либо прячется до темноты в комнатушке у Ли. Ночью Ли тихонько открывает дверь лачуги Чена и забирает свиток. Ну, и книги разбросал, заодно.
– У тебя здорово выходит придумывать версии.
– «Та-Ма-Гочи» помогает.
– Ну что. Единственный способ всё доказать, – это прямо сейчас ехать в гости к мистеру Ли.
– Рано.
– Почему?
– Во-первых, надо кофе допить. И печеньку доедай, я больше не хочу.
– А во-вторых?
– Во-вторых, его дома ещё нет.
– Откуда ты знаешь?
– А ты поставь себя на его место. Комнатка, малюсенькая. В углу труп лежит. Двери, окна – открыть нельзя. Долго ты усидишь?
– Как всегда, ты права.
– Он к тебе в команду сегодня напросился, чтобы с утра дома не сидеть. И отмазка великолепная. Куда делся мистер Ли? Он же обычно с утра дома? А мистер Ли – вот он. Помогает Полиции. А ещё, он захотел выбрать такое место для трупа, где уже один раз искали.
– Ты знаешь, а ведь это именно мистер Ли заорал сегодня, что там тело под водой. Как будто нарочно заманил Воксмана в канаву. А сам показал ему гнилую корягу.
– Вот видишь, всё сходится. Вырабатывал у следователя отрицательный рефлекс на канавы. Не удивлюсь, если именно в этой канаве он сегодня ночью и будет прятать труп. Ты хорошо запомнил место?
– Конечно, запомнил. А что мы делаем сейчас?
Кэйт глядит на экранчик телефона.
– Поедем в половине десятого. Раньше одиннадцати Ли труп не потащит. Не решится. Так что у нас ещё полтора часа есть.
– Я так понял, что Воксману мы звонить не будем.
– Ты правильно понял. Не хочу с этим жадиной делиться. Он пожалел пять баксов ветерану боевых действий, а моя версия стоит куда больше пяти долларов.
– А Тана ты пригласить не хочешь? За компанию? – Я с Воксманом тоже делиться не хочу. Знала бы моя дорогая жёнушка, что я чуть не начистил депьюти-следователю мордоворот сегодня.
– Именинник пусть отдыхает. Его сегодня свиноматка… чуть не покалечила. А мистер Ли не опасен. Уотсон может взять свой пистолет. Вы же не забудете свой пистолет, Уотсон?
– На мне шорты, Холмс. А если шорты, значит и задний карман у них есть. А если есть задний карман – значит он не пустует.
– Вообще, это говорил Грег Лестрейд, сыщик из Скотланд-Ярда. Притом, он ходил в брюках, а не в шортах.
– Ну и пушку в заднем кармане никто не носит. Оружие надо заткнуть за пояс, сзади под майкой.
– Кого бы ты учил, куда засовывать пушку. О-кей, Уотсон, цитата принимается. Пошли в дом. Я сделаю моему усталому депьюти легкий освежающий массаж.
– Похоже, это не Тань, а я – именинник сегодня. И тушёный кролик, и освежающий массаж. И рабочая версия в придачу.
– Но ведь не задаром, Хитрый Койот, совсем не задаром. После массажа тебе придётся погоняться за Дорожным Бегуном не так ли?
Ну, гоняться за Бегуном я готов и без массажа. Несмотря на почти полное отсутствие у Кэйт ног, наши «погони» проходят на ура, аж хижина трясётся. А соседи – пусть завидуют…
***
К часу ночи я совсем околел. Ночами в Хьюстоне бывает прохладно, а тут ещё сырость от канав. Но хуже всего были комары. Вот ведь гады: днём спят, а ночью – барражируют. Надо было как этот – детектив Лестрейд. Не выпендриваться и надевать брюки.
– И долго нам ещё сидеть? – Шепчу я Кэйт.
– Чёрт его знает, – Отвечает она также шёпотом, – Ты знаешь? По-моему, я лажанулась со своей версией.
Мы заняли точку наблюдения в половине одиннадцатого. Велосипед я приковал в Четвёртом Китайском (Кэйт по своему обыкновению ехала на багажнике). Дальше мы прошли по тропинкам между огородами. Точнее, прошёл только я. Кэйт катилась на скейте. Чтобы случайно не нашуметь, она оставила дома свои колодки и обмотала руки тряпками.
– А что если он пошёл в другую сторону? – Спрашиваю я.
– Потащил труп через весь квартал?
– Ну да. Давай так. Я потихоньку подкрадусь и проверю. Вдруг Ли уже дома?
– И если он дома?
– Вернусь назад. Решим что делать.
– Давай! Дом помнишь?
– Помню. Сортиры, дальше там какой-то сарай. От сарая – седьмой налево.
– Отлично.
Ночь лунная, поэтому риск вляпаться в какое-нибудь дерьмо или потоптать хозяевам огороды невелик. А вот на кривой улочке – темно, хоть глаз выколи. Хорошо, что Кэйт догадалась вчера сосчитать эти хижины. Возвращаюсь из разведки я почти бегом.
– Кэйт, у Ли – свет горит. Кто-то дома.
– Значит, я точно лажанулась. Пошли, детектив. Подставляй спину.
Этот маневр у нас хорошо отработан. Присев на корточки, я поднимаю скейт и поворачиваюсь к Кэйт спиной. Через три минуты я также осторожно сгружаю её на ступеньки лачуги Чена.
– Стучи. Только тихо. Не разбуди весь квартал, – Шепчет Кэйт.
Я скребусь в дверь, – Мистер Ли? Откройте, Полиция.
– Входите, не заперто, – Отвечает голос из-за двери, без тени удивления или страха. Оказывается, нас ждали. Кэйт нетерпеливо переползает на руках тропинку.
Тусклая светодиодная лампа едва освещает низенький наклонный столик. Мистер Ли сидит на полу перед столиком и выводит кисточкой замысловатый иероглиф. Тут наша Шерлок Холмс угадала верно. А вот никакого трупа в лачуге нет.
– Здравствуйте, депьюти Ким. Добрый вечер, миссис Боуэн – Изрекает мистер Ли, – Вы пришли за моим чистосердечным признанием, не так ли?
– Откуда Вы знаете моё имя? – Спрашивает Кэйт.
– Помилуйте, да кто же Вас не знает! Вы у нас местная достопримечательность. Меня даже мусорщики на Куче спрашивали: это у вас в ТШГ служит безногая полисвумен на скейте?
– А почему Вы думаете, что нам нужно Ваше чистосердечное признание?
– Странный вопрос. А зачем Полиция может стучаться к человеку в половине второго ночи? – Как ни в чём ни бывало, он заканчивает иероглиф артистическим росчерком кисточки.
– Я же знаю, что Вы никого не убивали, мистер Ли, – Настаивает Кэйт, – Если Вы в чём и провинились, то только в сокрытии вещественных доказательств.
– Не надо, миссис Боуэн. Признаюсь. Я убил моего соседа, мистера Чен Те-Шенга. Хотите записать? Давайте, я всё немедленно подписываю, и дело с концом. Как рассветёт, покажу вам, куда спрятал тело.
– Тело Вы спрятали в оросительной канаве, под корягой, вчера в полночь, – Неожиданно произносит Кэйт.
– Я так и думал, что кто-то видел! – Вздохнув, хозяин принимается сушить кисточку, – Стоило ли ломать комедию с поисками трупа? Признайтесь, депьюти, это наша вдова Лим опять ночь не спала, следила за соседями?
– Мистер Ли, Чен Те-Шенга Вы не убивали, – Заявляет Кэйт.
– Боюсь, его убил именно я, миссис Боуэн. Виктора вы арестовали совершенно напрасно. Мальчик ничего не знает.
– Вы мне всё ещё не верите, мистер Ли?
– Почему Вы морщитесь?
– Это к делу не относится.
– Ах, я должен был сразу понять. У Вас фантомные боли, так?
– Да, бывает. Как Вы догадались?
– Вы повели левой рукой в воздухе. Как будто потрогали, где раньше было колено. Судя по военно-морской форме, Вы недавно с Флота. Травматические ампутации часто приводят к фантомным болям.
