За столик у входа официант угодливо усаживал высокого, жилистого, с шикарной особой лет под тридцать.
— Вы меня слушаете?
— Конечно…
— Это пространство, ну, скажем, тор или какое-то другое. И случилось так, что вы пересеклись с этим пространством. Я уже говорил, что это бывает в состоянии шока, глубокого стресса, экзальтации либо в силу глубокой душевной связи с ушедшим человеком. Или же… и это самое интересное — резонанс. Резонанс полей! В мозге вашего пациента происходят изменения электрической активности, возникает поле… Долгий разговор… В каком он состоянии?
— Пережил клиническую смерть.
— Это… это точно? Кто это констатировал?
— В «скорой». Зрачковая реакция по Агил-Робинсону отсутствовала. Во рту — лед.
— Ну «скорая» в таких делах знает толк. И он остался жить… Вы знаете, что это значит?
— Нет.
— Вы ничего не знаете о зомби?
— Что-то слышала, но думала, что это выдумки африканских племен.
— Не совсем. Вполне вероятно, что это первый зомби Советского Союза… вернее, Союза суверенных государств, как сообщили газеты. Давайте есть эту замечательную еду.
Склонившись над тарелкой, Саша начал быстро расправляться со странными зелеными макаронами-спиральками. Ел, не поднимая глаз, что-то обдумывая напряженно.
— Саша, у меня голова кругом, я должна понять до конца, а тут еще зомби…
— Забудьте о них, — бросил, не отрываясь от спиралек. — А что за сны вы смотрите вместе?
— Я же говорила, порнуха какая-то.
— Повреждение лобных и височных долей частенько дает такой эффект, даже у вполне живых граждан… И как вам, интересно?
— По-моему, он маньяк. Бесконечное число женщин, самых разных, в самых неожиданных ситуациях.
— Дело вот в чем… Тот мир — зеркальное отражение нашего мира. Зеркальная мораль, зеркальная этика. Ничего, а? — Это о макаронах.
— Но ведь я понимаю, что происходит.
— А разве в зеркале вы не понимаете? Понимаете и делаете поправку…
— А вот помехи… откуда они?
Он отодвинул тарелку и снова обвел зал пристальным взглядом, словно отыскивая кого-то.
— Помехи… помехи… Какие помехи? А, да! Вспомнил. Есть помехи. Это фон… Ведь сигналы ничтожно слабые… Может, это и ваши «родные» помехи… Надо смотреть. Программу бы надо вам толковую соорудить. Подумаем… Да, помехи… Его мозг совершенно отключен от внешних факторов — раздражителей, — поэтому и воспринимает слабые сигналы из этого мира, а ваш нет, уверен, это ваши помехи. Вы мне вот что скажите: повторяющийся сон, конечно, есть?
— Да. Какой-то железный коридор. Темнота, и вдруг — яркий свет…
— Это смерть…
— Погодите. Потом вид на все сверху, беспредельное голубое пространство…
— Ну, это все рутина…
— Погодите… Потом — белые, грязные стены.
— Палата. Воскресение.
— И еще одно очень странное повторение. Иногда беззвучный, бесцветный мир…
— Вы и слышите сновидения?
— Иногда. Простите, только то, что связано с сексом.
— Поздравляю.
Он незаметно опьянел. Побледнело лицо, резче выделились темные брови, на лбу выступила влага.
— Саша, милый, я вас, кажется, очень озадачила этой историей.
— Озадачили… Озадачили? Да, пожалуй… Вам нужна толковая программа и… компьютер пятого поколения, он и создаст вам нужное пространство. Да, пожалуй…
— Говорят, в спецкорпусе есть какой-то новый компьютер. Саша, ходят слухи, что вы в спецкорпусе царь и бог.
— Кто сказал?
— Ну, ходят такие слухи. Некоторые считают вас гением. Саша, это правда, что программирование вы изучили самостоятельно?
— Правда.
— А институт вы какой заканчивали?
— Женщины редко добиваются успеха в науке, потому что по-настоящему их интересуют только подробности.
— И все же, какой вуз вы одолели?
— Самый заурядный. Менделавочку, слышали про такой?
— Моя школа была напротив. Сто семьдесят четвертая.
— Действительно, напротив какая-то школа. Смешно.
— А какая специальность?
Она не заметила, как к столу подошел высокий мужчина, одетый с тем дорогим шиком, который понятен даже непосвященным.
— Какая встреча! Саня, ты ли это? С приездом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Салют.
Ударили ладонью о ладонь в лучших традициях «голливудских менов».
— Как живешь? Вот ведь, чем черт не шутит, зашел на лан-чевку и… Не виделись сто лет! Можно к вам?
— Ты займи пока столик, мы вот тут посидим немного, и я готов к воспоминаниям, хоть до утра.
Пришматненный, кивнув ей на прощанье гардемаринским наклоном головы, отчалил к свободному столу, а Саша, не испытав, по-видимому, бурных чувств, сказал деловито:
— Вам что надо? Вам надо определить пространство, в которое вы выходите или которое пересекает вас. Но вы вот что скажите: как долго он находился в состоянии клинической смерти?
— Около четырех-пяти часов.
— Интересно… Как жаль, что мы не можем быть вместе… как жаль… но никому не дано сделать бывшее небывшим. Я отработаю для вас программу, но прийти в спецкорпус вы сможете два, от силы три раза ночью. У них есть ночные сеансы. Я скажу когда, а до этого поглядим вместе порнуху, придется вам потерпеть мое присутствие… Извините, что не смогу вас проводить. Видите, дружок мятежной юности возник. Когда я был молод и ходил в плаще, подбитом синим шелком, помните Митеньку Бальзаминова? Белые ночи, пухлогубые подруги…
— Вы правда составите программу?
— Правда, моя милая, несчастливая, любимая женщина. Правда. И денег дам вам на эту экскурсию в Юнайтед Стэйтс, я ведь знаю, что у вас на книжке две тысячи и двести — компенсация. Когда люди сидят вместе среди такого множества приборов — секретов нет.
— Мне не надо… Я еще не решила.
— Я решил. Отдадите, когда прославитесь. Не обманете меня, возьмете в соавторы?
Почудилась издевка. Встала.
— До завтра.
— До завтра, когда я вручу вам небольшой пакет. В нем будут лежать… сколько? Пять, десять тысяч?
— Вы что, сошли с ума?
— Наверное.
«Изгнание из рая, — думала она, идя меж столами, — изгнание из рая. Но где я видела это худое лицо, этот остановившийся взгляд?»
Мужчина за столиком у двери нежно ворковал со своей шикарной спутницей. Глянул равнодушно: просто движущийся предмет.
— Ирина… — Саша задержал руки на ее плечах, подав шубу. — Самым правильным и естественным было бы встретиться нам сегодня вечером и не расставаться до… утра. Но этот город он… он для распутства, для всеобъемлющего б…ства, и я человек пропащий, а вот и наши!
— Как ты посмел, тварь, меня не предупредить, что будет облава! — заорала, хлопнув входной дверью, раскрашенная дева рая в песцовой шубе до пят.
Вопль относился к сидящему в кресле под фальшивым бронзовым бра капитану милиции.
— Да тише ты, — капитан вскочил, загородил ее мощными плечами, — я же не знал.
— Я вижу, в злачных местах милиционера покупают как швейцара.
— А он и есть швейцар-вышибала по совместительству, — спокойно подтвердил Саша.
Он вышел за нею в промозглый холод улицы.
— Идите, а то простудитесь.
— Неохота. Ох как неохота. Вы сейчас куда?
— На Черную речку.
— Телефон?
Она назвала телефон.
— А вдруг случится чудо и этот день будет незабываемым?
— Идите. Ваш друг вас ждет.
— Да на х… он мне нужен!
Только сейчас она поняла, как сильно он пьян.
* * *
Чтоб не путать даму, предложил встретиться в центре. Ну, скажем, на Невском, возле нового, недавно открытого валютного ресторана.
— Зачем же «возле»? — сказала она насмешливо. — Давайте внутри. Кофе, пирожное — я угощаю. У меня там знакомый официант есть, берет по курсу.
— Смею предположить, что у вас там все официанты знакомые и швейцар тоже.
— Вот и договорились. Жду в тринадцать ноль-ноль.
«В конце концов, пусть покуражится в знакомой обстановке. Чем увереннее будет себя чувствовать, тем наглее разговаривать. И, значит, больше расколется».
