В других своих заметках Джордж красочно описывал толпы девушек, просящих автографы, заторы на улицах, в общем всё то, что уже происходило в Англии и Швеции. Однако Винсент Малчроун, репортёр «Дейли Мейл», писал совсем другое. Вот отрывок из его статьи:
«То ли Елисейские Поля были сегодня не в духе, то ли битломания, подобно вступлению Великобритании в Общий Рынок, пока ещё остается вопросом, который французы предпочитают отложить на более поздний срок, – но сегодня только три девушки попросили у них автографы. Одна из них была англичанкой».
Ну что ж, оставим на совести авторов, какая же из этих статей больше соответствует действительности, и перенесёмся на первый парижский концерт «Битлз». Вот как его описывает известный американский журналист, автор книги о «Битлз» – «Love Me Do» («Люби меня») Майкл Браун:
«Вскоре после полуночи объявили выход „Битлз“, но сразу после этого объявления на сцене почему-то появился иллюзионист. После него, наконец, вышли „Битлз“. Они выступали, как обычно, не делая никаких скидок на то, что сидевшая публика не понимала английского языка. Незадолго до них выступал американец Трини Лопез, и публика бурно аплодировала, когда тот произнес несколько слов по-французски. „Битлз“ не последовали его примеру. В разгар их выступления на сцену влез молодой человек, одетый как французский певец Джонни Холлидэй, но его схватил в охапку и унёс со сцены Мал Эванс – неуклюжий гигант, который перетаскивает аппаратуру битлов. Только когда Джон запел „Twist And Shout“ („Танцуй и веселись“) публика по-настоящему ожила. „Ещё! Ещё!“ – неслось из зала…»
Вернувшись в отель, битлы решили отметить свой парижский дебют. Каждый из четверых взял в руки кинокамеру, и они стали носиться по комнате, одновременно снимая друг друга. В разгар веселья раздался телефонный звонок. Звонил Эпстайн из Нью-Йорка: сингл с записью песни «I Want To Hold Your Hand» разошёлся в США в количестве 1,5 миллионов экземпляров и после трехнедельного пребывания в американском хит-параде вышел на первое место. Брайан ахнул – ведь это был третий случай, когда песня за столь короткое пребывание в хит-параде добралась до высшего места, и первый, когда это было сделано не американцами. Бурную радость «Битлз» описать было невозможно.
Через день после следующего концерта, где у «Битлз» трижды выходила из строя аппаратура, а Леннон произнёс единственную выученную им фразу на французском языке «Je me leve a sept heures» («Я встаю в семь часов»), газета «Франс Суар» опубликовала статью, в которой, в частности, говорилось:
«Битлз» являются простым перевоплощением послевоенных групп правонарушителей «зазу» (так называли в 40-х годах эксцентричную парижскую молодежь. – Б. – З.). Их «Йе! Йе!» – это худшее, что мы слышали за последние четыре года, а физически они ещё больше неуравновешенны, чем музыка. Возможно Англия нуждается в той встряске, которую они дали традиционно уравновешенной стране, но парижская аудитория не станет поддерживать вышедших из моды «зазу» или, как говорят англичане – «the have beens». Примерно так же писали о битлах и некоторые другие парижские газеты.
На состоявшейся через некоторое время пресс-конференции для британских журналистов у Ринго спросили, что он думает по поводу рецензий, опубликованных во французских газетах.
– Я не читаю по-французски, – ответил он.
Би-Би-Си: – Насколько важно вам преуспеть здесь?
Пол: – Нам важно преуспеть везде.
Би-Би-Си: – Французы ещё не составили своего мнения о «Битлз». Что вы думаете о них?
Джон: – О, мы любим «Битлз»! Они молодцы!
Не следует думать, что абсолютно вся французская печать была настроена к «Битлз» скептически. Например, после концерта в «Олимпии», состоявшемся 30 января 1964 года, парижская газета «Фигаро» писала: «Фантастический, необыкновенный вечер!». «Их песни просты, но ребята исполняют их необыкновенно!» – сообщала «Буденап». «Этот коллектив завоюет симпатии всего мира», – уверенно заявляла газета французских коммунистов «Юманите».
Все эти дни четвёрка продолжала получать «море» писем и телеграмм от многочисленных поклонников. Одни из них просили битлов выслать автографы, другие – написать новые песни, третьи – поскорее вернуться в Англию и т д. Было среди корреспонденции и много смешного. Например, петиция, подписанная 200 девушками, которые призывали Джона носить свои очки на сцене, Джорджа – больше говорить, Ринго – почаще петь, а Пола – не избавляться от своего акцента…
Как известно, битлам задавалось очень много вопросов, часто довольно примитивных. В своих ответах они были, как всегда, ироничны и весьма остроумны. Так, один американский репортер спросил у битлов, почему их песни насыщены словами «я», «меня», «тебя».
– Вы считаете, – задал в свою очередь вопрос Джордж, – что мы должны петь «Я хочу держать это за руку» или «Она их любит»? (намек на знаменитые песни «Битлз»).
Другой репортер поинтересовался, кто же делает битлам причёски во Франции.
– В Англии нам их тоже не делают, – отвечал Джон.
– А где возник ваш стиль причёсок?
– Ну что ж, – сказал Джордж. – Я думаю он возник в Германии.
– Расскажите, – задают вопрос двое журналистов из США, – как вы причёсываете свои волосы?
– Вы хотите сказать, как мы их не причесываем? – улыбается Джон.
– Дело было так, – вступает в разговор Джордж. – Мы выходили из одного бассейна в Ливерпуле и нам понравилось, как выглядели наши волосы в тот момент…
Пребывание в Париже подходило к концу, когда у битлов попросила интервью американская журналистка-обозревательница Шейла Грэхем. Дело в том, что «Битлз» вскоре предстояла поездка в США, и мисс Грэхем хотела посвятить им свою колонку за несколько дней до прибытия ансамбля в Соединенные Штаты. Битлы долго не появлялись в холле гостиничного номера. Всё это время мисс Грэхем занимал один из сотрудников Брайана Эпстайна. Американка показала ему копию ещё не вышедшего из печати номера журнала «Лайф», в котором на шести страницах был напечатан рассказ о «Битлз». Внезапно дверь приоткрылась и показался Джордж.
– Хелло, дорогой, – сказала мисс Грэхем, поднимаясь со стула. – Скажи-ка мне быстро, который из них ты?
«Завоевание» Америки
«…Мы завоюем симпатии американцев».
Джон Леннон (пресс-конференция,
Лондон, февраль 1964 г.)
Итак, после довольно скромного приёма во Франции, битлов ждал триумф в США. Конечно, всё было не так просто, как кажется теперь, через много лет: приехали – и всё! Успех! Нет, конечно, нет. Большую роль здесь сыграла реклама – хорошо продуманная и налаженная. Ещё за год до упомянутых событий в Америке были выпущены две пластинки, не принёсшие, однако, успеха. Но постоянное упоминание «Битлз» в европейской прессе привлекло к ним внимание таких американских колоссов массовой информации, как «Лайф», «Тайм», «Ньюсуик», «Нью-Йорк таймс», «Лос-Анджелес таймс», «Вашингтон пост» и других. Большой интерес проявили и телекомпании «Би-Би-Си» и «Си-Би-Эс». Следует сказать, что во всех сообщениях о «Битлз» речь шла не столько о музыкантах, сколько о «свежей новости» из их жизни. Конечно, Эпстайн воспользовался этой бесплатной рекламой и сумел убедить крупнейшую американскую фирму грамзаписи «Кэпитол» потратить 50 тысяч долларов на рекламную кампанию. По всем Соединённым Штатам было расклеено пять миллионов афиш, возвещавших о скором прибытии «Битлз». Все радиостанции получили по экземпляру пластинок ансамбля, выпущенных в Англии, был распространён один миллион экземпляров специальной газеты, все четыре страницы которой были посвящены «Битлз». На фотографии руководство самой «Кэпитол» было в битловских париках и со значками «Помогите рекламе „Битлз“. Даже если у кого-нибудь и существовали страхи и сомнения по поводу гастролей ливерпульцев, то они рассеялись по прибытии группы в Америку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
