– Нет, у «драконов» Олава Трюгвассона неглубокая осадка, и даже, если они справятся со штормами и пересекут море, то застрянут во льдах или разобьются о подводные рифы на подходе к нашему берегу.
– Но Стагбранд благополучно добрался сюда, а он сможет провести за собой целую флотилию!
– Верно, он уже грозил нам этим. Самый надежный способ удержать людей короля в Нидаросе, это убить их рулевого до того, как он отчалит от своих островов.
Христианка вздрогнула и закусила губу.
– Но тот, кто привел меня к Богу Любви, был не ярл и не святые люди… это была его любимая дочь. Ведь вы не отправитесь туда мстить женщине!
Эрик даже фыркнул:
– Единственный человек, который будет наказан, это ярл. Он старался обмануть тебя и это он привез сюда молодую ведьму!
Лейв помрачнел. Все едино, мужчина или женщина, но скитаться по свету и искушать людей забыть истинных богов, стараясь обманом заставить доверчивых, особенно женщин, поклониться чужому богу, занятие ужасное. Когда он заговорил, слова его прозвучали зловеще.
– Ты позаботишься о ярле, а я присмотрю за его дочкой. Слишком много обманщиков бродит вокруг в овечьих шкурах!
Кровь отхлынула от лица Торхильд. Пытаясь защитить ярла, она подвергла опасности его дочь. Когда Лейв в гневе, его ничто не остановит.
– Лейв, не ожесточай свое сердце против девушки, – взмолилась она, торопливо шагая за сыном. – Она только старалась помочь мне прикоснуться к истине!
Несмотря на гнев, вызванный материнской изменой, Лейв не мог забыть, какой терпеливой была она с ним все эти долгие годы. Он остановился и взял ее за руки.
– Мама, пойми, осознаешь ты или нет, но ты сошла с ума… ты расколола наш дом… и сильно разгневала отца. – Он старался говорить спокойно. – Шетлендцы, мужчина и женщина, несут за это ответственность, а кто из них виноват больше, не имеет значения.
Горячо сжимая руки матери, он попытался улыбнуться.
– Ты не спустишься, чтобы сказать прощальные слова своим непослушным мужчинам?
Торхильд заколебалась. Никогда еще она не расставалась с ними в ссоре, но Эрик слишком сердит на нее, чтобы прощаться с ним на причале. Да и не может она благословить набег на христиан.
– Нет, много людей толпится на причале. Я буду смотреть отсюда, как вы отплываете.
Чувства Лейва было уязвлены, но он поцеловал мать в лоб.
– До свидания, мама. Может быть, пройдет две зимы, прежде чем я увижу тебя. Надеюсь, ты будешь чувствовать себя хорошо.
Торхильд пыталась улыбнуться.
– Счастливого пути, мой сын, плыви с миром по морским дорогам. Теперь, когда у тебя такой надежный корабль, я уверена, что ты откроешь великую землю, которую ищешь. Моя любовь последует за тобой и туда.
Горло у Лейва перехватило, он молча прижал ее к себе на секунду и побежал по тропе следом за отцом. Каждый из них поднялся на свой корабль. Жадный до военных походов старый Хеллбор присоединился к дружине Эрика.
– Отваливай, – крикнул вождь, берясь за румпель «Кусающего ветер» и разворачивая его носом к отливному течению. – Весла на воду!.. Грузи весла!.. Тяни!
7. НАБЕГ ВИКИНГОВ
На полпути между северной оконечностью Шотландии и самой западной точкой Норвегии поднимаются из моря безлесные, открытые всем ветрам Шетлендские острова. Словно сторожевые башни охраняют их рифы, достигающие тысячи футов. А со всех сторон океан катит огромные валы, обрушиваясь на острова всей своей мощью.
С голого западного склона самого крупного в этой группе острова смотрел через океан на запад каменный замок Стагбранда Ярла. Под ним, вдоль берега, были разбросаны жилища рыбаков, хюсманов[10], выступающие из земли наполовину или окруженные высокими каменными стенами для защиты от ветра. Приземистые дома бондов разбрелись по склону, но жались поближе к замку. Вокруг бродили длинношерстные овцы, козы и низкорослые лошади. Белыми заплатами на скалах виднелась издалека разложенная для сушки под солнцем и ветром рыба.
Сам замок был таким громадным, что под его кровлей легко могли укрыться все жители поселения, а толстые стены выдержали бы любую осаду. По одну сторону замка возвышалась круглая башня и, если не считать неприметного прохода с западной стороны, тяжелая дверь в глубокой нише была единственным входом в нее.
В середине замка был большой зал, где располагался очаг.
Стоял безоблачный июньский полдень, но женщины замка сидели дома. В своей комнате Норна Светлая в вышитом голубом платье из полотна работала за ткацким станком, на котором был натянут почти законченный гобелен с изображением Белого Христа, возвращающего зрение слепому ребенку; и рисунок, и качество ее работы поражали мастерством.
Мать Норны, хрупкая седая женщина с голубыми глазами, сидела рядом, вышивая круглый воротник для парадного верхнего платья без рукавов своей дочери. Поблизости трудились две швеи, еще одна служанка вязала, а в углу жужжала прялка. Работа не мешала женщинам без умолку болтать. Они горячо обсуждали затянувшееся путешествие ярла с дочерью в языческую Гренландию по миссионерским делам, во время которого они чуть не расстались с жизнью. На обратном пути домой штормы задержали их возвращение до наступления зимы. А весной оказалось столько хозяйственных забот, что всего десять дней назад Стагбранд и Вульфрик смогли наконец отправиться на север в столицу Норвегии Нидарос, чтобы донести конунгу Олаву печальные вести. Говорили они и о том, что не хотелось бы им видеть лицо великого сына Трюгви в тот момент, когда он выслушает рассказ ярла об унижении, которому подверг их Эрик Рыжий, и о его ужасном языческом проклятии.
Тут в комнату стремительно вбежал брат Норны, курчавый Корнак, взрослый мужчина по внешнему виду и еще совсем мальчик по годам. В одежде из грубой шерсти он нес на одном плече свернутый кольцами толстый канат, а на другом – шест с ловушкой для ловли птиц в воздухе.
– Меня ждут дружинники, чтобы отправиться на птичьи скалы, – сказал он. – Поскольку отец и Череподробитель в отъезде, я решил, что вам следует знать, где меня найти.
Мать улыбнулась:
– Ты поступил правильно, сын, ведь ты теперь наш единственный защитник, и тебе следует быть особенно осторожным, когда полезешь на скалы!
– Да, – окликнула брата Норна, так как Корнак уже собрался уйти. – Не веди себя так безрассудно, как раньше. Помни, ты – мой единственный брат, и, если ты сорвешься со скалы, сердце мое разобьется.
– Не бойся! – ответил юноша, тряхнув копной волос, и решительно направился к двери. – Я не собираюсь покидать вас.
Счастливая мать вздохнула, видя как ее дети любят друг друга.
