Читаем без скачивания Братство Майкрофта Холмса - Куинн Фосетт

— Генри Гордон-Хьюдж? — сказал я.

Майкрофт Холмс жёстко взглянул на меня и ответил негромко:

— Да, он был одной из жертв. Но с грустью должен сообщить вам, что не единственной. — Он с хмурым видом отрезал кончик сигары. — Я скрепя сердце отправляю вас на это задание, но вы единственный, кому удалось хоть в какой-то степени найти с Викерсом общий язык. Времени для подготовки у нас оказалось значительно меньше, чем я рассчитывал ещё неделю назад. Поэтому, боюсь, вы, а вернее мы, должны приготовиться к возможности провала Соглашения. Но об этом я не хочу даже думать. — Он остановился, раскачиваясь с носков на пятки. Такая поза означала нежелание продолжать обсуждение темы; эту привычку патрона я запомнил уже давно.

— Конечно, я поеду, — сказал я, стараясь не выдать голосом страх, владевший мною. Во что он меня втянул? — Но ведь я не человек действия, а секретарь, и возможно, не справлюсь…

— Гатри, дорогой, вы молоды, умны и находчивы. Я верю в ваши способности. — Майкрофт Холмс положил руку мне на плечо. — Не могу найти никого, кому я мог бы так доверять, как вам.

Я ни в коей мере не мог ожидать таких восхвалений. И даже если при этих словах Холмс кривил душой, я не смел подвергнуть их сомнению. Хотя защита моей страны и не являлась прямой целью миссии, я не мог не чувствовать, что имею преимущество как перед Викерсом, так и перед Майкрофтом Холмсом. Важность задачи, которую только что объяснил мне патрон, затмила все другие соображения.

— Я приложу все силы, чтобы выполнить свои обязанности.

— Прекрасно. Я был уверен, что не ошибаюсь в вас. — Холмс сел за стол, вынул из ящика карту и развернул её. — Ваш пункт назначения находится в самых окрестностях Мюнхена, то есть во Фрейзингской епархии, которая, по Вестфальскому миру, отошла во владения Баварского курфюрста…

— Если мне не изменяет память, это было в тысяча шестьсот сорок восьмом году, — откликнулся я, желая показать, что имею некоторое представление об истории Германии.

Майкрофт Холмс кивнул с решительным видом.

— Вы правы. Благодаря тому, что этот клочок земли лежал подле Мюнхена и находился под управлением церкви, он приобрёл значение, нисколько не соответствующее тому мизерному количеству акров, которое он занимал. Даже сегодня эта область учитывается во множестве договоров, которые имеют жизненно важное значение для английских интересов в Европе. Впрочем, вы, конечно, поняли всё это из моих прежних объяснений.

Я слушал, и во мне росли нехорошие предчувствия: мне казалось, что, несмотря на наличие стольких различных факторов, казалось бы предопределяющих успех моего дела, наши соперники обладали огромными возможностями помешать мне и не замедлят это сделать.

— Я вижу, что вы неважно себя чувствуете после пребывания в этой ужасной гостинице, однако это не совсем испортило вам аппетит, и вы не откажетесь позавтракать со мной перед отъездом. — Холмс улыбнулся мне и пояснил в ответ на мой удивлённый взгляд: — У вас красные глаза, а за время нашей беседы у вас в животе уже дважды бурчало.

— А я надеялся, что вы не заметите этого, — ответил я, ощутив неловкость.

— Меня бы не удивило, если бы вы оказались зелёным, как огурец, после той пищи, которую там подавали. Пирог с бараниной и немного сыра вернут вас к жизни.

Мой рот наполнился слюной.

— Благодарю вас, сэр. Я тронут вашей заботой.

— Осталось решить ещё несколько вопросов, и вы сможете приняться за пирог. Скажите, Гатри, что из того, что вы можете сделать, окажется, по вашему мнению, самым важным? — Майкрофт Холмс выжидающе окинул меня взглядом, словно знал мой ответ ещё до того, как я понял его вопрос.

— Следовать инструкциям, полученным от Викерса? — предположил я.

— Я знал, что мне повезло, когда я взял вас на работу, — одобрительно воскликнул он. — Вы правы. Не делайте ничего, что могло бы навести на мысль о вашей истинной роли. Пусть он пребывает в уверенности, что ему удалось подкупить вас — я имею в виду Августа Джеффриса — обещанными деньгами и возможностью устранить ограничения, содержавшиеся в завещании вашего отца. Пусть он думает, что имеет дело с жадным и продажным мерзавцем, тогда у него не возникнет желания узнать о вас больше. Если он будет уверен в том, что вы послушное орудие в его руках, то не исключено, что вам удастся преодолеть смертельный лабиринт и проникнуть в его ложу, а возможно, и в самое Братство. А это явилось бы неоценимой услугой Англии и Короне.

Мысль о том, что мои действия могут иметь такое важное значение, взволновала меня, и я, конечно, не мог не возгордиться, услышав слова Холмса. Но я был твёрдо уверен, что не смогу справиться с делом без посторонней помощи, в одиночку. Потому, набравшись храбрости, я обратился к патрону:

— Мне необходимо иметь возможность связаться с вами. Я хочу, чтобы у меня во время путешествия был способ передать вам информацию или получить от вас инструкции.

— Несомненно, такая возможность у вас будет, — ответил Холмс. В его тоне, как обычно, слышалось и одобрение, и задумчивость. — Прежде всего вы пришлёте телеграмму сюда, в этот кабинет, вашему солиситору, требуя ответа, смог ли он, наконец, ознакомиться с завещанием. Это будет означать, что вы прибыли в Европу. Если порт прибытия изменится, а, зная Викерса, этого стоит ожидать, добавьте, что настаиваете на том, чтобы Джеймс как можно скорее связался с вашим сводным братом. И в дальнейшем вы будете слать солиситору ежедневные телеграммы, спрашивая, как идут дела. Если у вас появится существенная информация, которую вы считаете необходимым передать мне, добавьте другую фразу: о том, что вы беспокоитесь, удастся ли закончить процесс до конца года. Если обнаружите, что предприятие оказывается опаснее, чем мы ожидали, сообщите Джеймсу, что не удовлетворены его работой. Если заметите, что вам угрожает разоблачение, обращайтесь к Джеймсу от имени вашей жены и детей. В свою очередь, вам будут приходить телеграммы от Джеймса. Если он сообщит, что его задерживает большой объём работы, знайте, что у нас есть для вас информация. Если в телеграмме будет сказано, что юрист обеспокоен условиями опеки, то, независимо от маршрута, на следующей остановке вы найдёте письмо. Если же Джеймс начнёт приносить извинения за то, что допустил ошибки в подготовке дела для барристера, то знайте: нам стало известно о том, что вас могут разоблачить. — Он взглянул в карту. — Как только вам удастся вступить в контакт с шотландцем, подтвердите Джеймсу, что готовы оплатить его работу.

— Надеюсь, что смогу запомнить всё это, — воскликнул я.

— Вы будете изумлены, узнав, какое количество всякой всячины приходится держать в голове, выполняя подобные поручения. — С этими словами он достал часы и взглянул на циферблат. — Вскоре вы должны уйти. Джеймс даст вам ключ к шифру, которым мы будем пользоваться. Он довольно прост, но за столь короткое время мне не удалось сделать ничего лучше. — Он протянул мне руку. — Викерс не единственный человек, у которого в Европе есть сообщники. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы предоставить вам надёжных и заслуживающих доверия помощников. Пароль — адрес моего брата Шерлока, Бейкер-стрит, двести двадцать один Б. Правда, вместо Б будет стоять Ц. Вместо отзыва нужно будет назвать «Бильбоке». Кто бы ни назвал вам адрес, знайте, что это доверенный человек, пусть даже он произведёт на вас отталкивающее впечатление.

— Хорошо, — согласился я. Предстоящее предприятие с каждым словом Холмса казалось мне всё проще и проще.

— При встрече с шотландцем вам потребуется вся ваша изобретательность, — добавил Майкрофт Холмс с кривой усмешкой.

— Почему? Разве он людоед? Или, может быть, член Братства? — Стоило произнести последнюю фразу, как меня вновь охватило беспокойство.

Холмс быстро рассеял мои опасения.

— Нет, ничего подобного. Но он близок к высшим властям, да и сам по себе является значительным человеком. Камерон Макмиллан хотя и не является тем самым Макмилланом, но всё равно пользуется большим влиянием. Он несметно богат; его положение в клане непоколебимо. Его отец ещё жив; в его руках производство большей части двигателей для военных кораблей королевства. Он гордость шотландских инженеров, и его влияние простирается от Адмиралтейства до Даунинг-стрит, 10.

Я подумал о том, как часто высокое положение в обществе и человеческое достоинство достаются не одним и тем же людям, и вздохнул.

— По выражению вашего лица видно, что вы понимаете, как получилось, что этому человеку было доверено важнейшее соглашение, — сухо сказал мистер Холмс. — Но вы не представляете себе, насколько опрометчивым оказалось это решение.

— Такой человек не может не быть лояльным подданным Короны, — выдавил я.

Морщинка между бровями Холмса превратилась в глубокую складку, и он продолжил: