Итак, говорю я, последствия пренебрежительного отношения к телу нам нетрудно представить и ощутить. Для некоторых из нас было бы неплохо, если бы наш разум стал таким же видимым и осязаемым, как и тело, чтобы его можно было, например, показать врачу и дать пощупать пульс.
— Любопытно, что это вы проделывали со своим разумом в последнее время. Хватало ли ему пищи? Он очень бледен, и пульс у него чрезвычайно замедлен.
— Должен признаться, доктор, что мой ум последнее время получал пищу не слишком регулярно, а вчера я обкормил его леденцами.
— Леденцами? А что это за леденцы?
— Множество головоломок, сэр!
— Я так и думал. Имейте в виду: если вы и впредь будете позволять себе подобные шутки, то рискуете окончательно испортить зубы своему разуму и заболеть умственным расстройством. В течение ближайших нескольких дней вам надлежит соблюдать строжайшую диету и исключить из пищи для вашего ума все, кроме самого лёгкого чтения! Будьте осторожны! И ни в коем случае не читайте романы!
Учитывая тот обширный печальный опыт, который многие из нас приобрели в выборе и дозировке пищи для тела, я считаю уместным попытаться переделать некоторые правила рационального питания тела в соответствующие правила питания ума.
Во-первых, мы должны заботиться о том, чтобы наш ум получал пищу надлежащего сорта. Мы очень скоро узнаем, какая пища полезна и какая вредна для нашего тела, и не испытываем особых трудностей, отказываясь от куска соблазнительного пудинга или пирога, который ассоциируется в нашей памяти с ужасным приступом расстройства желудка. Одно лишь название опасного яства неудержимо вызывает в памяти настойку ревеня и магнезию. Однако для того чтобы убедить нас в несъедобности определённой части излюбленного нами круга чтения, необходимо несравненно больше уроков. Вновь и вновь мы употребляем в пищу заведомо непригодный для этого роман, вслед за чем непременно следует обычная полоса дурных настроений, нежелание работать, безразличие, т. е. наш ум испытывает кошмары.
Во-вторых, мы должны тщательно следить за тем, чтобы наш разум получал съедобную пищу в надлежащих количествах. Умственное переедание, или чтение избыточного количества литературы, — опасное пристрастие, приводящее к ослаблению способности усваивать пищу и в некоторых случаях к потере аппетита. Все мы знаем, что хлеб — вкусная и здоровая пища, но кому из нас пришло бы в голову съесть за один присест два или три каравая хлеба? Однажды мне довелось услышать, как врач сказал своему пациенту, единственная болезнь которого сводилась к перееданию и отсутствию физических упражнений:
— Самым ранним симптомом переедания является гипертрофированное развитие жировой ткани.
Не сомневаюсь, что звучные длинные термины послужили мощной опорой несчастному, изнемогавшему под все возраставшим грузом жира.
Интересно, существует ли в природе такая вещь, как Разжиревший Ум? Мне кажется, что один или два раза я встречал нечто подобное: умы, которые не могли выдержать даже лёгкой пробежки самой медленной трусцой в разговоре, были неспособны даже ради спасения собственной жизни преодолеть логическую стенку, вечно увязали (причём весьма быстро) в любом необычном рассуждении, короче говоря, не были способны ни на что, кроме беспомощного блуждания по свету.
В-третьих, даже если пища доброкачественна, а порции её умеренны, то все равно не следует поглощать слишком много сортов пищи за один раз. Дайте жаждущему кварту пива или кварту сидра, или даже кварту холодного чая, и он, вероятнее всего, возблагодарит вас (хотя в последнем случае его благодарность не будет звучать столь горячо, как в первых двух!). Но каковы, по вашему мнению, будут его чувства, если вы предложите ему поднос, на котором будут стоять маленькая кружка пива, кружка сидра, кружка с холодным чаем, кружка с горячим чаем, кружка с кофе, кружка с какао и соответствующие сосуды с молоком, водой, разбавленным бренди и сывороткой, полученной при сбивании масла? Общее количество жидкости может быть по-прежнему равно одной кварте, но разве для того, кто изнемогает от жажды на сенокосе, это одно и то же?
После того как мы установили надлежащий сорт, количество и разнообразие пищи для нашего ума, нам остаётся проследить, чтобы между последовательными приёмами пищи соблюдались надлежащие интервалы, и, не торопясь, проглатывать пищу после того, как мы тщательно разжуём её, чтобы она полностью усвоилась. Оба замечания, относящиеся к пище телесной, в равной степени применимы и к пище духовной.
Начнём с замечания относительно интервалов между приёмами пищи. Для ума они столь же необходимы, как и для тела. Единственное различие состоит лишь в том, что телу требуются три или четыре часа покоя, прежде чем оно будет готово к очередному приёму пищи, в то время как уму во многих случаях будет достаточно трёх или четырёх минут. Я убеждён, что интервал между двумя последовательными приёмами духовной пищи в действительности гораздо короче, чем принято думать. Исходя из личного опыта я рекомендовал бы всякому, кому приходится проводить по нескольку часов подряд за размышлениями на одну и ту же тему, испробовать на себе действие таких перерывов, устраивая их, например, один раз в час и отрываясь от предмета размышлений лишь на пять минут, но тщательно следя за тем, чтобы в течение этих пяти минут разум был полностью «отключён» и полностью занят размышлениями о других вещах. Удивительно, сколь сильный импульс и гибкость вновь обретает разум после такого кратковременного отдыха.
Обратимся теперь к пережёвыванию пищи. Применительно к духовной пище оно означает просто обдумывание того, что мы читаем. Для этого требуется гораздо большее напряжение ума, чем при пассивном восприятии произведения того или иного автора. Напряжение это столь велико, что, по словам Кольриджа, разум часто «с негодованием отказывается» подвергать себя подобному испытанию. Напряжение это столь велико, что мы слишком склонны вообще пренебрегать им и продолжаем изливать свежую пищу на поглощённые ранее непереваренные массы до тех пор, пока наш несчастный разум не оказывается полностью поглощённым этим нескончаемым потоком. Но чем больше усилие, тем ценнее (в этом можно не сомневаться) достигаемый им эффект. Один час сосредоточенного размышления на какую-нибудь тему (для подобного занятия очень подходит, ничуть не уступая другим оказиям, пешая прогулка, совершаемая в одиночестве) стоит двух или трёх часов чтения.
Не следует упускать из виду и другой результат полного усвоения прочитанных книг. Я имею в виду мысленное упорядочение всего прочитанного и «разбиение его по рубрикам», что позволяет в случае необходимости с лёгкостью находить интересующее нас место. Сэм Слик сообщает нам, что он за свою жизнь выучил несколько языков, но «не смог удержать их в уме рассортированными по полочкам». В подобное состояние впадают многие умы, торопливо пробегающие книгу за книгой, не дожидаясь, пока их содержание будет усвоено или классифицировано «по рубрикам». Несчастный владелец такого ума лишь с трудом может оправдывать лестную характеристику, даваемую ему всеми его друзьями:
— Весьма начитанный человек. О чем бы его ни спросить, все знает. Его невозможно застать врасплох.
Вы обращаетесь к весьма начитанному человеку и задаёте ему вопрос, например, из английской истории (разумеется, он незадолго до разговора прочитал Маколея). Эрудит добродушно улыбается, делая вид, будто ему известно все, о чем вы спрашиваете, и ныряет в дебри своего разума за ответом. Выныривает он с горстью многообещающих фактов, но при проверке выясняется, что все они относятся «не к тому» столетию и их можно безболезненно отправить туда, откуда их извлекли. Забросив сеть ещё раз, весьма начитанный человек вылавливает факт, который гораздо ближе к истине, но, к сожалению, вместе с этим полезным фактом память эрудита извергает кучу других вещей: некий факт из политической экономии, правило из области арифметики, возраст детей его брата, стихотворение Грея «Элегия», и нужный факт оказывается безнадёжно запутанным среди этого хлама. Между тем все с нетерпением ожидают ответа эрудита, и, поскольку тишина становится все более напряжённой, он, заикаясь, выдавливает, наконец, из себя полуответ, далеко не столь ясный и удовлетворительный, как ответ, который бы дал на интересующий вас вопрос обыкновенный школьник. И все это происходит лишь из-за того, что весьма начитанный человек не рассортировал свои знания на соответствующие «связки» и не навесил на них ярлыки.
Сумеете ли вы распознать несчастную жертву неправильного умственного питания, если вам доведётся с ней встретиться? Сможете ли вы с уверенностью указать её или будете сомневаться? Взгляните, как она бродит вокруг стола в читальном зале, со скукой пробуя одно блюдо за другим (т. е., прошу прощения, одну книгу за другой), ни на чем не останавливая свой выбор. Вот объект наблюдения «откусил» кусочек романа. Тьфу! Всю прошлую неделю несчастный питался только этим романом, и вкус этого произведения ему опротивел. Затем он «взял в рот» ломтик науки. Результат вы можете предсказать заранее. Так и есть! Этот ломтик оказался ему не по зубам.
