к Джадду. С ним она пила, принимала наркотики, трахалась где попало. Джадд напоминал ей чердак, мрачный и холодный. Порой в эту историю вовлекали Сида и Нэнси. Слоун не понимала, можно ли назвать Джадда ее бойфрендом, хочет ли она, чтобы это было так. Но ей нравилось, как она начинала волноваться из-за того, что он ей не звонит. Ей нравилось быть готовой откликнуться на его зов. Тушь для ресниц, прозрачный тюбик блеска для губ.
В этом круговороте их мотало несколько месяцев: они расставались и встречались снова, то жили вместе, то бросали друг друга и снова возвращались. Он был безумен, и она становилась безумной рядом с ним.
А потом начались третьи отношения – с Ричардом, шеф-поваром «Вонга». Хотя поначалу все было как-то не так. Не было ни грандиозного секса, ни вечера с виски, ни неловкости, когда все произошло. Химия между Ричардом и Слоун была взрывной, но в то же время ясной и чистой. Он был уже не ребенком. Дома у него была восьмимесячная дочь от женщины, с которой он все еще был близок, но любви между ними не осталось. Он был отцом, хотя Слоун никогда его так не воспринимала. Он казался тем, на кого можно спокойно положиться. Слоун чувствовала, что и ей нужно повзрослеть. Нет, скорее она знала, что ей нужно повзрослеть. Хотя она не понимала, кем хочет быть, но всегда знала, каких ориентиров надо держаться, чтобы добиться своего. Это знание было побочным продуктом происхождения из такой семьи, как у нее.
Она не говорила Джадду, что между ними все кончено. Они отдалялись друг от друга постепенно, маленькими шажками. Она усвоила, что важно никогда не быть честной, но и никогда не лгать. Она стала дольше задерживаться в ресторане, выпивать в баре, пока Ричард готовил для нее и других официантов свои экспериментальные блюда. Блинчики с начинкой из пикантной свинины, украшенные перышками зеленого лука. А потом настал вечер, когда Слоун не стала встречаться с Джаддом. Он звонил, и звонил, и звонил… Когда ей этого хотелось, он ни разу не был так настойчив. На следующий вечер она ушла домой с шефом.
Утром Слоун открыла глаза. Ричард уже проснулся и смотрел на нее. Взгляд его был таким особым и сосредоточенным, что она шутливо спросила:
– Думаешь, что нам нужно стать парой?
На полках аккуратно лежали детские игрушки. В кухне стояли коробки с воздушным рисом, а на стойке сушились детские бутылочки и соски.
Ричард подпер голову рукой. Солнечный луч высветил пыль на полу.
– Я думаю, что мы уже пара, – сказал он.
Начало их отношений не было столь драматичным, как это случалось со Слоун почти всегда прежде. Тут ей сразу стало ясно, что все под контролем. Ей не пришлось идти на хитрости, чтобы Ричард раскрыл ей тот кусочек внутри себя, который в Джадде и других мужчинах всегда был за семью печатями. Этот кусочек был даже не любовью, а скорее стабильностью. Это была суть другого человека, терпеливо ожидавшая, когда она приспособится к ней. Ричард был уверенным в себе, сильным, властным мужчиной. Он никогда не ревновал, не проявлял злобы. Он был талантливым и надежным. На кухне он отдавал приказы своим подчиненным спокойно и решительно. А главное, он страстно желал ее. Он желал ее всегда. Конечно, она тоже желала его, но его бешеная ненасытность заставляла ее чувствовать себя самой желанной женщиной в мире.
Их объединяли и жизненные цели. Оба хотели открыть ресторан. Кроме того, он мог бы взять на себя кухню, а она – зал. Все было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Через семь месяцев, в июле, Слоун пригласила Ричарда в Ньюпорт, в летний дом родителей. Город произвел на Ричарда огромное впечатление, как на всех новичков. Когда машина въезжала на гравийную дорожку, которая вела к шикарному белоснежному дому в частных владениях на скалистом берегу, можно было наконец позабыть о толпах народу на пляже и в городе. На небольших прилавках без присмотра фермеров здесь можно было купить яйца и зелень, оставив деньги в специальном ящичке.
В этом месте был один недостаток, как и во всех местах, которые слишком любимы туристами. Июль – разгар сезона, и было очень трудно найти место, чтобы поесть. Приезжие заполняли лучшие рестораны на набережной, шефы и официанты не справлялись с наплывом гостей.
Когда им наконец достался столик, скатерть была в пятнах. Перед тем как посадить следующих клиентов, скатерти не меняли. Слоун посмотрела на Ричарда, который сидел над тарелкой, где лингвини плавали в жидком соусе из моллюсков цвета пляжной воды. Он посмотрел на нее. Решение было принято в центре пересечения этих взглядов.
К сентябрю они купили красивый дом цвета мяты в центре города. К дому был пристроен ресторан. Да, может быть, это было опрометчиво, и в этом Слоун соглашалась с некоторыми друзьями, но уж вовсе не глупо. Лучшего шефа, чем Ричард, не найти. Она поняла это в первый вечер, в тот самый момент, когда был подан приготовленный им окунь. Она не знала, станет ли он для нее идеальным партнером, но была готова попробовать.
Вот так бывает, когда видишь своего мужа с другой женщиной. Тебе хотелось бы отключиться, но напиваться нельзя. Если напьешься, тебя охватит иррациональная ревность. Ты перестанешь мыслить трезво. У тебя отключится та часть мозга, которая твердит: «Нет, он любит тебя, а это всего лишь забава».
Муж должен быть целиком и полностью сосредоточен на тебе. Да, предположим, с ним что-то происходит, но это лишь физиология, ему нужно это прочувствовать, пережить, насладиться. Но мысленно он должен быть сосредоточен на тебе. Он должен чувствовать твое присутствие – и в этой комнате, и у себя в мозгах.
Девушка может делать, что захочет. Управлять девушкой невозможно. Она должна быть очень привлекательной, но не такой привлекательной, как ты, – ни в твоих глазах, ни в глазах твоего мужа.
Эта сцена не может быть порнографической. Это то, что вы решили пережить вместе, внутри ваших любовных отношений. Ты все проверила, ты отдаешь себе отчет в происходящем.
Осознание. Тебе казалось, что ты понимаешь это слово, но его нужно впитать в себя. Муж должен осознавать тебя так, словно находится в твоем мозге. Это должно возбуждать тебя, а не другую женщину. И даже если он трахает эту другую женщину, он должен мысленно трахать тебя. Каждый толчок внутри этой женщины – толчок внутри тебя. Это не обычный групповой секс, даже если кто-то так это называет. «Групповой секс» –
