Читаем без скачивания Оскал «Тигра». Немецкие танки на Курской дуге - Юрий Стукалин

Зигель нажал на спуск, выстрелив по вражеской батарее. «Пантеры» тоже не безмолвствовали и накрыли ее шквальным огнем. Но и нам досталось.

— Двигатель, кажется, задели! — прокричал механик-водитель Ланге. — Вот-вот заглохнет!

И действительно, машина стала двигаться сильными рывками. Ко всему прочему у Херманна оказался поврежден МГ-34. Оставался только спаренный пулемет Зигеля, но ему было не до того — он ловил позицию русских в прицел пушки.

Я высунулся из люка и сорвал защитные очки. На пальцах что-то липкое — кровь! Правое ухо саднило. Видимо, ранее ударился о край командирской башенки, не заметив этого.

«Тигр» продолжал оставаться великолепной мишенью. Хуже того, русские успели занять позицию с другой стороны и палили с фланга из противотанковых ружей. Упорство, с которым они пытались нас достать, восхитило бы меня, если бы я не находился на краю гибели.

Одна из «пантер» горела, наш «тигр» мог двигаться только на малой скорости, но машина Рау была еще боеспособна. Однако это продолжалось недолго. Иванам удалось повредить пушку «четыреста восьмой». Ситуация оказалась чертовски сложной.

— Уходи, Отто! — заорал я в ларингофон. — Нам их не смять!

Шварц и Зигель показывали чудеса скорости и точности стрельбы, оставив учебные нормативы далеко позади. Им удалось уничтожить две русские гаубицы, но третья продолжала бить по нам.

Оставалось либо уходить из зоны поражения, либо добить вражескую батарею и рассредоточившихся пехотинцев с противотанковыми ружьями, которые обложили нас, словно охотники. Если им удастся повредить нам траки или поразить топливные баки, выпутаться из этой истории уже не получится.

Но самое ужасное, что в пылу боя я совсем забыл про оставшуюся «тридцатьчетверку», укрывшуюся за холмом. Мы были так заняты расправой над русскими стрелками, что не заметили, как она выскочила с фланга. Первый же выстрел, сделанный ею на ходу, заклинил нам башню. Еще немного, и Т-34 окажется рядом. Тогда нам конец. Иваны уничтожит нас, а мы даже не сможем сопротивляться.

— Держись, Пауль! — услышал я голос Отто.

«Пантера» Рау подошла к нам слишком близко, почти вплотную, и закрыла своим бортом от надвигавшейся «тридцатьчетверки».

— Что ты делаешь?! — завопил я во все горло, поняв его намерения. — Отходи!

— Сматывайся, пока есть возможность, а за меня не беспокойся, — был мне ответ.

Говорил Отто спокойно и уверенно, будто мы находились не на поле боя, где рвались снаряды, а сидели в Мюнхене в маленьком уютном кафе, лениво потягивая «Портер».

— Отходи, а я следом за тобой! Развернись, и врежь им, Пауль!

Поняв, что с заклинившей башней я не успею развернуть танк, Отто закрывал меня и давал возможность вывести машину на позицию для стрельбы по Т-34. Только такое положение сразу ставило нас боком к русской гаубице и было не менее опасным. Однако отчаянный поступок Отто давал нам защиту от более реальной угрозы — если пушкари могли промахнуться, то подошедшая вплотную «тридцатьчетверка» едва ли. Только надолго ли это спасет нас?

— Отто! Уходи!

Но было поздно.

«Тридцатьчетверка» уже заходила с правого бока «пантеры». Танк имел множественные повреждения, но двигался резво. На башне отчетливо был виден его номер «303». Сноп огня и дыма вырвался из ствола вражеской машины, но самого выстрела я не услышал. Снаряд практически в упор ударил в бок корпуса «пантеры», пробил топливные баки и повредил двигатель. Краем глаза я заметил вспышку со стороны гаубицы, и еще один заряд поразил «пантеру». Русские с двух сторон убивали обездвиженный теперь танк. Вытекающее топливо мгновенно воспламенилось, и спустя секунду раздался оглушительный взрыв.

У экипажа «пантеры» не было ни единого шанса выжить. Отто Рау, наполовину высунувшийся из командирской башенки, в момент превратился в горящий факел. Он размахивал руками и пытался выбраться из охваченной пламенем машины, но ему это никак не удавалось. Он кричал так, что я в ужасе закрыл уши ладонями. Зрелище было чудовищным. Настолько чудовищным, что я не мог пошевелиться.

— Не-е-ет! — закричал я, осознавая, что ничем не могу помочь близкому другу. Не могу даже прекратить его страдания: — Не-е-е-ет!

Отто еще долю секунды бился в конвульсиях, а затем затих, навалившись на край башенки. Огонь продолжал пожирать его бездыханное тело.

— Зигель! Бронебойным! — орал я, позабыв, что башню заклинило и наводчик не сможет навести ствол на вражеский танк.

«Тридцатьчетверка» резко рванула с места, обходя горящую «пантеру» Отто, чтобы достать нас, но вдруг крутанулась на месте и на полной скорости ушла за холм. Я оглянулся. Нам на помощь спешили несколько танков тридцать девятого полка, и они были уже близко. Появись они минутой раньше, Отто остался бы жив.

Я сорвал с себя головные телефоны и отбросил их, выбрался на трясущихся ногах из «тигра» и уселся на землю, обхватив голову руками.

ГЛАВА 8

Очнулся я, сидя на крыльце какой-то полуразрушенной хибары. Меня немного мутило, глаза застилала белесая ватная пелена. Попытался приподняться, но голова закружилась, и я снова сел, прикрыв глаза. Медленно поднес руку к голове, ощупал ее. Она была перемотана бинтом, в районе затылка слабая, ноющая боль. В висках пульсировало, сердце бешено колотилось и, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Я несколько раз глубоко вдохнул. Постепенно пелена спадала, и я стал четче различать звуки, ощущать запахи.

Наступали сумерки. Мы находились в деревне: покосившиеся избы, некоторые из них разбиты, кое-где еще не утих пожар. Вдали изредка раздавались стрельба и взрывы, но бой уже явно закончился. Перед домом, проломив изгородь и поломав куцые деревца в палисаднике, стоял наш «тигр». Вид его потряс меня — весь корпус и башню испещряли отметины от попаданий снарядов. Экипаж отсутствовал, поблизости ни души.

Кто-то тронул меня за плечо, заставив вздрогнуть. С трудом повернул голову. Передо мной стоял Карл Ланге. Как он умудрился так бесшумно подойти? Или просто я еще окончательно не пришел в себя от произошедшего?

Вид у Ланге был потрепанный, лицо сплошь покрыто черной сажей. Он походил на театрального актера, загримированного для роли негра — густым слоем черной краски покрашено только лицо, а уши и шея гораздо светлее. Правда, у Ланге шея и уши были темно-серого землистого оттенка.

— На, выпей, — протянул он мне флягу. — Тебе сейчас необходимо.

— Что это? — с трудом выдавил я из себя вопрос. Голос был хриплым, слова давались с трудом.

— Святая вода, — мрачно ухмыльнулся Карл. — Пей.

Я принял флягу и поднес горлышко к губам. Руки сильно дрожали. Сделал большой глоток и поперхнулся — спиртное обожгло саднящее горло и потрескавшиеся губы.

— Коньяк? — прохрипел я. — Откуда?

— Выменял у ребят из ремонтного взвода. Тебе лучше?

— Погоди, — я еще дважды глотнул, после чего Ланге протянул мне уже зажженную сигарету. Я глубоко затянулся, выпустил дым: — На что выменял? На свою душу?

— Да, так, пустяки, — отмахнулся Карл. — Как ты?

— Лучше. Но ни черта не помню. Где мы находимся?

— В Луханино.

— Значит, взяли…

— Почти. На окраине бои еще идут, но основные силы Иванов выбиты.

Мы замолчали. Я задумчиво вертел в руках флягу, в которой плескался коньяк. Сердце сжималось от воспоминаний об Отто, Ведь он хотел сегодня после боя устроить пирушку. Мы планировали вместе с Бруно втроем посидеть по случаю встречи старых друзей, выпить за новые боевые победы. Теперь его нет в живых. Теперь я могу выпить только за упокой его души… Подумал вдруг, что если бы Отто не закрыл наш «тигр» бортом своего танка, то мог бы сейчас сидеть вот так и пить коньяк, но потом понял, что пить ему пришлось бы за упокой моей души… Перед глазами всплыли картины недавнего боя, вспомнилось, как из ствола «тридцатьчетверки» с бортовым номером «303» вырвался сноп дыма… и весь этот недавно пережитый кошмар снова заполнил меня. Я в который раз услышал истошные крики горящего друга, как наяву, увидел его агонию. Перед глазами застыла жуткая картина гибели Отто. Показалось, что даже чувствую запах горелого мяса.

— Что с тобой? — забеспокоился Карл. — Ты бледный стал, как смерть.

Вместо ответа я приник губами к фляге, жадно осушил ее в несколько глотков. Затем глубоко затянулся и прикрыл глаза. Тепло медленно разливалось по телу. На пустой желудок и после всего пережитого алкоголь действовал быстро.

— Где остальные? — спросил я, пытаясь сменить тему и отвлечься от кошмарных воспоминаний.

— Ребята пошли узнавать о горючем и боеприпасах, а я с нашим «тигром» ковырялся да тебя сторожил.

— Зачем?

— Да ты то без сознания был, то в бреду куда-то порывался бежать, догонять кого-то.

— Странно, — я равнодушно пожал плечами.