Читаем без скачивания Наполеон, Жизнеописание - Андрэ Моруа

Задуманный им сценарий прост. Его Великая Армия состоит из более чем шестисот тысяч человек (наполовину иностранцев).Он командует ею лично вместе с лучшими из маршалов. Он не сомневается, что одолеет русских своими маневрами. После этого царь запросит мира; снова восторжествует дух Тильзита, и Европа станет единой. Главное, чтобы все произошло очень быстро, он не хочет углубляться в бескрайние русские равнины. Однако в плане своем он уверен. "Стоило какой-нибудь полезной, на взгляд императора, идее завестись в его голове, как он начинал строить иллюзии. Он принимал ее, лелеял, проникался ею", - говорил Коленкур. Только невдомек императору, что царь, генералы, дворянство и крепостные в России единодушны в стремлении противостоять завоевателю; что они полны решимости опустошить перед ним деревни и города; что они будут упорно отступать, вынуждая его сделать заведомо роковую вещь углубиться в самое сердце России. Два русских генерала, Барклай-де-Толли и Багратион, избегают боя. Наполеон думает заставить их драться, форсированным маршем зайдя туда, где еще недавно был тыл врага. Но в этой стране солдатские ноги не приносят побед. Однажды вечером он сказал Мюрату: "Солнце Аустерлица взойдет завтра в пять часов". Но на следующий день неприятеля там уже не было. Озадаченный, сбитый с толку император вынужден признать, что факты не оправдали его расчетов; Александр не просит мира.

Великая Армия вступает в Смоленск. Русская армия подожгла город и скрылась. Ее возглавил Кутузов - русский полководец старой закалки. В "Войне и мире" Толстого есть захватывающее описание этого неукротимого старца, вялого, дремлющего на советах, уповающего не на маневры, но на фанатичную веру в Святую Русь. Наконец император видит, что русская армия заняла позицию на Бородинском поле (7 сентября). Большой редут взят атаками Нея, Мюрата и Евгения; Даву даже удалось на нем закрепиться. Потери с обеих сторон огромны, но битва была бы выиграна, если бы Наполеон пустил в ход свою гвардию, находившуюся в резерве. Но он не мог на это решиться. Генералы возмущены. Ней сказал: "Пусть возвращается в Тюильри!" Почему такая слабость? Потому что за его спиной, между Францией и Великой Армией, огромное пространство. Германия, Австрия в любой момент могут пойти против него. Он не отдает приказа, русским ничто не мешает продолжать отступление. И император вынужден идти на Москву против своей воли. Вскоре на горизонте появляются колокольни, дворцы, Кремль. На сей раз Александр не сможет не попросить мира. Москва станет новым Тильзитом.

Но нет, Москва загорелась "в ночи, как факел". Кто поджег город? Губернатор Ростопчин? Возможно. Русские обвиняют французских мародеров, их ненависть и решимость возрастают. Наполеоновские "ворчуны" падают духом. Зайти так далеко, чтобы найти объятые пламенем дома! Австрийцы Шварценберга подумывают о том, как выйти из игры. Император поначалу выглядит удрученным: "Это предвещает нам большие беды", но потом его удивительная энергия вновь придает ему оптимизма. "Москва - это великолепная политическая позиция", чтобы ждать мира. А пока он занят реорганизацией "Комеди-Франсез" (Московский декрет). Затем, видя, что русские не торопятся делать ожидаемый первый шаг, он сам обращается с письмом к своему доброму другу Александру. Ничего. По-прежнему ничего. Наступает октябрь и ужасная русская зима. Правда, пока тепло, он пытается себя успокоить: "Видите, осенью здесь солнечнее и даже теплее, чем в Фонтенбло". Расчетливый стратег превратился в игрока. Он рискует все поставить на последнюю карту: предлагает мир Кутузову. Отказ. На сей раз надо уходить; он и так задержался слишком долго.

И началось тяжелейшее отступление, преследуемое казаками, крестьянами и генералом по имени Зима (-35+-C). Армия не может остановиться в Смоленске; она продолжает путь к Березине, по льду, под снегом, почти без всякого снабжения. За ней тянутся четырнадцать тысяч отсталых. Переправа через Березину под русскими ядрами, пробивающими лед, обернулась трагедией. Но личность императора спасена. Курьер из Франции сообщил, что в его отсутствие возник заговор под руководством генерала Мале и на одну ночь он был свергнут, так как объявили о его гибели. Положение было восстановлено, но событие это продемонстрировало, насколько уязвима Империя. "А императрица? А римский король?" Никто о них и не подумал. Он сказал близким, что ему необходимо вернуться во Францию. "При нынешнем положении вещей я могу повелевать Европой только из Тюильри". Значит, надо покинуть армию; он передает командование Мюрату, менее способному, чем Бертье, но зато королю. Иерархия есть иерархия. Прежде всего он должен объяснить свой отъезд и поражение французам. И тогда он диктует удивительный XXIX Бюллетень Великой Армии, освещающий события спокойно, торжественно и с достоинством. Затем отправляется в путь вместе с Коленкуром, сначала в карете, потом на санях.

Удивительным было это путешествие императора, инкогнито пересекшего Европу вместе с несколькими спутниками, в шубе, плохо защищавшей его от холода. Еще более поражает почти бессознательное веселье императора. "Наши бедствия, говорит он, - приведут Францию в величайшее волнение, но мой приезд предотвратит его нежелательные последствия". Он верит, что Европа будет ему возвращена. "Невзгоды, пережитые Францией, положат конец всякой зависти... Теперь в Европе заслуживает внимания только один враг. Этот колосс - Россия". На что более прозорливый Коленкур отвечает: "Это вас все боятся, Ваше Величество". Наполеону такой страх кажется странным. Его? Но он же никогда не хотел войны. На все, что он сделал, его толкнула Англия. "Я не какой-нибудь Дон Кихот, чтобы искать приключений. Я человек разумный и делаю только то, что считаю полезным". Что же касается отступления Кутузова, пожара Москвы, в его глазах это просто нелепость. "Мы жертвы климата; мне изменила погода". Испания? Она его не беспокоит. "Если бы тридцать тысяч англичан высадились в Бельгии или в Па-де-Кале, они нанесли бы нам больше вреда, чем заставляя меня держать армию в Испании". В Познани он принимает гонцов из Франции. Со страстным нетерпением разрывает конверты. Читает письмо от императрицы - "Не правда ли, у меня отличная жена?", потом от госпожи де Монтескью (мамаши Кью), гувернантки сына. "Этот человек, столь поглощенный делами, стал на какой-то момент просто хорошим, самым лучшим мужем и нежнейшим из отцов", рассказывает Коленкур.

Приезд в Париж отчасти дал основания для такой безмятежности. Страшный XXIX Бюллетень был опубликован в "Монитере", но присутствие императора в Париже отогнало многие опасения. "Мы скорее удручены, чем обескуражены", сказал он. И еще, своим министрам: "Что ж, господа, удача ослепила меня; я слишком увлекся. Я был в Москве; думал, что подпишу мир, и задержался дольше, чем нужно". Коленкур судил намного строже. Он верил в гений императора, но считал, что, умея созидать, он не умел сохранять. У императора были плохие помощники, потому что совершенные им чудеса приучили маршалов и министров в делах успеха всецело полагаться на него. Быстрые результаты Итальянской и Германской кампаний избаловали всех. Отступление из России было подготовлено в последний момент, наспех, а значит, очень плохо. Передвижение назад было не в традициях Великой Армии. И потом (самая серьезная для вождя ошибка) он не любил думать о том, что ему неприятно. "Фортуна так часто улыбалась ему, что он никак не мог поверить в ее абсолютную измену".

А она действительно изменила. В России Мюрат передал командование остатками армии Евгению. Шварценберг издевается над этими переменами: "От императора мы перешли к королю; а теперь у нас вице-король". Австриец ведет переговоры с Кутузовым и тем самым обнажает правый фланг армии. Пруссия? Там патриоты стремятся к союзу с Россией. Австрия? Чтобы задобрить Франца II, Наполеон планирует сделать Марию-Луизу регентшей. Это значит плохо знать Меттерниха. Англия? Ему ясно, что она не заключит мира, пока Бельгия в его руках, а он погубил бы себя в глазах французов, если бы пошел на позорную сделку. Положение его более чем сложно; оно просто отчаянно. Начинается травля. В 1813 году Пруссия объявляет ему войну. Он еще выигрывает битвы, под Люценом, под Бауценом, но все напрасно. Монархи не только объединяются против него - они пытаются отрезать его от Франции.

Многие маршалы считают, что началась ликвидация авантюры. После Лейпцигской битвы, где сто тысяч французов сражались против трехсоттысячной армии противника, вся Европа пошла на Наполеона. Шестьсот тысяч русских, австрийцев, немцев и англичан окружили Францию со всех сторон. Никогда стратегический талант императора не проявлялся с большей силой, чем в эту французскую кампанию. "Только генерал Бонапарт может спасти императора Наполеона", - говорил он. Генералу не изменило ни чувство долга, ни его гений. Но теперь ему никто не помогал и никто не служил. Маршалы думали о своем будущем и искали выход. Солдаты были детьми. Наполеон бился на всех фронтах, расправившись с австрийцами, кидался на пруссаков, давал в Монмирайле и Шампобере битвы, достойные Арколе и Аустерлица. Но победа, по его собственным словам, в конечном счете остается за большими батальонами. Кольцо завоевателей сжималось вокруг героя и его сподвижников.