Пока мы завтракали и чаёвничали пришла Никифоровна.
— Пристроила Тузика к Трофиму на пару дней, — ответила она на мой вопросительный взгляд. — Проснулись наконец? — добавила она, хитро прищурившись, — или не ложились еще?
Вскоре и бабушка вернулась с трёхлитровой банкой мёда.
— Нашим отвезём, — пояснила она. — Мало ли, Аришка простынет…
— Три литра ей надолго хватит. — рассмеялся я.
Галия старательно уложила в отдельный чемодан своё свадебное платье, туфли, пелерину, шляпку.
— Украшения вернуть надо будет? — поинтересовался я. Думая, что если это чужие, то можно не тащить их в Святославль, а то потеряем еще.
— Это подарок! От Виктории Францевны и Маши, — ответила жена.
— Кстати! Нам же отец с Кирой что-то подарили, — вспомнил я и пошёл проверять карманы своего свадебного костюма. Кроме документов, там лежал самодельный конверт, разрисованный детской рукой. Цветочки, шарики…
Внутри оказалась сберкнижка на предъявителя с одной единственной записью: второе ноября принято пятьсот рублей, остаток — пятьсот рублей. Ну батя! Ничего себе подарочек! А я даже поблагодарить толком не успел…
— Бабуль, куда спрятать подарок? — решил не возить я сберкнижку в Святославль.
— Пойдём, — позвала она и потащила меня в подпол.
— Все ценности тут, — показала она на большой ящик с картошкой, вытащила из картошки мешок, а из мешка металлический ящичек и подала его мне.
Это, типа, я теперь взрослый и мне можно доверить семейные тайны? Сразу вспомнил про остатки былой роскоши, про которые мне отказались в своё время рассказывать.Ну-ну! Показывайте, что у вас там? Взял ящичек и тут же открыл. Там хранились золотые украшения, обычные современные. Каждое было завёрнуто в отдельную тряпочку или марлечку. В будущем ломбарды будут принимать по цене лома…
И вдруг снизу я достал что-то большое, круглое. В пожелтевшую тряпочку была завёрнута старинная брошь. Вот, это уже интересно! Эх, я не ювелир, при хорошем свете, может, и отличу бриллианты от фианитов, но в потёмках… Что там ещё внизу? Две пары старинных серёг с большими цветными вставками. И кольцо простенькое на первый взгляд, но, если это бриллиант, то очень приличного размера.
— Это кто-нибудь оценивал? — спросил я бабушку.
— Со времён войны никто.
— То есть по современным ценам ты не знаешь, сколько это стоит?
— Нет.
Бабушка аккуратно всё сложила обратно в ящик, и мою сберкнижку положила туда же, ящик закрутила в мешок, мешок закопала в картошке.
Мы вылезли из подпола. Сели вдвоём за столом на кухне. И стали молча думать каждый о своём. Старые вещи могут иметь ценность. И что мне с этим всем делать?
— Там только наше? Или Никифоровны тоже? — решил сразу уточнить я.
— Только наше. Никифоровна своё родне в Светлогорье отдала.
— На хранение? Или подарила?
— Пока на хранение. А потом в наследство им пойдёт.
— Хорошо…
— И о чём задумался? — с усмешкой глядя на меня, спросила бабушка.
— Сейф надо куда-то вмуровать, — ответил я. — Несколько кирпичей вынуть, небольшой сейф в стену замуровать и картиной какой-нибудь или ковром завесить.
Усмешка на лице бабушки сменилась удивлением.
— Там, если всё сейчас продать, даже на квартиру не будет, — спокойно сказал я. — Но это не точно. Старые украшения неплохо было бы кому-то понимающему показать, просто, чтобы знать, сколько у нас есть на чёрный день. Но здесь риски есть определенные, особенно если что-то ценным окажется. Так что пока просто хранил бы все в надежном месте. А если случай подходящий подвернется, тогда можно будет специалисту показать твои сокровища.
— Наши сокровища! — веско сказала бабушка.
— Наши, наши, — поправился я. — Ладно. Это всё потом. Сейчас уже скоро надо выезжать, а то на поезд опоздаем.
На перроне встретились с отцом, Кирой и детьми. Отец выглядел очень встревоженным, отозвал меня в сторону.
— Диана пропала, — сходу сообщил он. — На занятия не пришла. Я звонил Антону в общежитие: её там нет. Соседки говорят, что и вещей её нет.
— Если вещей нет, то всё нормально, — успокоил я его.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Что нормально? Почему? — спросил отец.
— Значит, под электричку с моста не прыгнула. Раз вещи взяла, — объяснил я. — Домой поехала к матери. Сто процентов. Ты с дядькой красавчика успел поговорить?
— Да он сам не понимает ничего… — отмахнулся отец. — Говорит, что Рафаэль злой ходит, на разговор не идёт. Что же случилось? Оксана с меня шкуру сдерёт…
— Приедем, узнаем. Бать, утро вечера мудренее. Всё равно, сейчас ничего сделать не можем. Сейчас на верхнюю полку, расслабься и отдыхай.
Ну, Диана! Ну, зараза! Слов нет! Решила нам всем праздник испортить? Блин. Ещё Тимуру наврёт с три короба… Надо мне, сразу как приедем, написать Ветке. Типа, сообщить о свадьбе и все последние новости. Точно. Завтра же напишу. Тимур горячий. Она ему наплетет ерунды, сорвется он с учебы, приедет в Москву Рафаэлю морду бить. Даже если по уголовке не загремит, из училища попрут точно. Да, тянуть нельзя, надо срочно Ветке писать.
Разместились в поезде, думал, лягу и сразу усну после бурной ночи, да куда там. Мысли крутились вокруг Дианы. А вдруг, она не к матери рванула? Хотя, с её характером у неё и друзей-то не осталось. Кому она нужна, кроме матери?
Стук колёс успокаивал. В конце концов я заснул. Под утро меня еле растолкали. Поезд у нас всего две минуты стоит. Вылез на платформу как зомби, не понимая кто я и где я.
Батя повёл семью куда-то к своим друзьям. А мы с бабушками пошли к Алироевым. Своего жилья у нас в Святославле уже не было.
Раннее утро. Их Тая устроила концерт с лаем и воем на всю улицу, когда мы попробовали открыть калитку. Зато Ахмад быстро выскочил из дома и спросонья вытаращился на нас, как будто не ждал.Он пригласил нас в дом. В лёгком недоумении мы перешагивали через лежащих прямо на полу людей.
— Что у вас происходит? — спросил я шепотом.
— Свадьба, гости, — пожал плечами Ахмад.
Выскочила мама. Обнимашки, целовашки. Тут и Инна с Петром подтянулись. Ахмад окончательно проснулся и предложил всем идти на кухню.
— Так, — сказал он. — Вставать ещё рано. Давайте, подумаем, как сейчас ляжем. А потом соседи обещали четыре человека взять на постой. И ещё надо где-то людей разместить. Сегодня ещё Иса с Умаром приедут.
Решили женщин положить на кроватях, а сами и на полу нормально поспим, первый раз, что ли. Услышав про пол, мы с Галией переглянулись и начали улыбаться. Вот уж точно, что не в первый раз.
Народ быстро разлёгся, лично я уснул с дороги, как будто вообще ночь не спал.Просыпался я медленно, под чей-то смех. Почему-то решил, что нахожусь в общаге.
— Вон он, проснулся, кажется, — услышал я знакомый голос и попытался открыть глаза.
Надо мной стоял Умар, которому я джинсы когда-то с себя отдал.
— О! Здорово, — обрадовался я.
Объятия, поздравления, подарки… Как приятно, когда семья большая. Умар с отцом приехали на машине, привезли домашнего вина несколько канистр. Одна уже на столе стояла.
— Гулять так гулять? — одобрительно спросил я. — Какая у нас, вообще, программа? — посмотрел я на Ахмада.
— Тебе понравится, — ответил он, и все рассмеялись.
Нормальное начало. Тут я вспомнил про Диану.
— Я вам нужен сейчас? — уточнил я.
Народу было и без меня хорошо, что мне и продемонстрировал Ахмад, небрежно махнув на меня рукой.
Ну, вот и хорошо.
Я быстренько собрался, рассказал жене, что Диана смылась вчера из общежития и надо проверить, где она. Галия сразу заохала и собралась со мной к Полянским. Она была счастлива и хотела, чтобы всем вокруг было хорошо. Убедил её, что сам справлюсь.
— Милая, у нас важный праздник. Я не хочу, чтобы одна дурочка тебе его испортила. Готовься к торжеству. Сходи к родителям. А там я сам разберусь.
Проводил Галию домой, а сам пошел к Полянским. Постучался к ним в дверь. Открыла Оксана.
— Здравствуйте, — я не был до конца уверен, что Диана здесь. — Вы только не волнуйтесь. Диана неожиданно из общежития в Москве съехала. Никто не знает, где она…
