Мэтт запил таблетки глотком воды и попытался взять себя в руки и пойти под душ. Но он чувствовал себя таким измученным… Может, лучше поспать еще часок, а потом попытаться снова?
На этикетке одного пузырька значилось: «Осторожно! Вызывает сонливость».
Мэтт словно сквозь дымку лениво подумал, уж не потому ли он не может стряхнуть с себя проклятое оцепенение, но тут же устало откинулся на подушку и закрыл глаза. А заснуть не смог. Какое-то назойливое воспоминание билось в голове, не давая покоя. Мередит. Он видел этот безумный сон… будто она приехала в буран и помогла ему лечь в постель. Господи, какие причудливые видения иногда посылает подсознание! Мередит скорее поможет ему свалиться с моста или обрыва или доведет до банкротства, но всякое доброе дело с ее стороны… Нет, это просто смехотворно!
Он только начал засыпать, как услышал скрип ступенек под чьими-то шагами. Внезапно и резко вырванный из полудремоты, Мэтт испуганно сел, покачнувшись от быстрого движения. Голова снова закружилась. Но едва он попытался откинуть одеяла, в дверь постучали.
— Мэтт! — окликнул мягкий голос, единственный в мире голос, мягкий и музыкальный. Голос Мередит.
Рука Мэтта замерла в воздухе. Он тупо уставился в стену и на один миг почувствовал, что снова теряет сознание.
— Мэтт, я вхожу…
Ручка повернулась, и реальность вновь ворвалась неудержимой силой. Это не сон, не мираж! Мередит на самом деле здесь!
Подтолкнув плечом дверь, Мередит медленно вплыла в комнату спиной вперед, намеренно давая ему время прикрыться на случай, если он встал, но еще не оделся. Убаюканная ложным ощущением безопасности, потому что он был относительно вежлив накануне вечером, Мередит едва не уронила поднос, когда в комнате оглушительным громом взорвался взбешенный окрик, словно неожиданно начавшееся извержение вулкана:
— Какого черта ты тут делаешь?!
— Принесла тебе поднос, — объяснила она, поворачиваясь к нему лицом и направляясь к постели, удивленная его разъяренным видом. Но даже это выражение не могло сравниться со злобно-угрожающим лицом Мэтта, когда тот разглядел резиновый мешок с длинной трубкой.
— Что, дьявол тебя побери, — заорал он, — ты собираешься делать с этим?
Мередит, полная решимости не дать ему запугать и расстроить себя, спокойно ответила:
— Это для твоей головы.
— Такова твоя идея грязной шутки? — прошипел он, с убийственной яростью уставившись на нее.
Совершенно сбитая с толку, Мередит поставила поднос на столик и мягко объяснила:
— Я положила туда лед для…
— Вижу, ты на все способна, — процедил он и объявил мертвенно-зловещим голосом:
— Даю тебе ровно пять секунд на то, чтобы убраться из этой комнаты, и еще минуту, чтобы покинуть этот дом, а то я сам тебя вышвырну.
Мэтт наклонился вперед, и Мередит поняла, что он намеревается отбросить одеяла и перевернуть поднос.
— Нет! — умоляюще вскрикнула она. — Нет смысла угрожать, потому что я никак не смогу уехать! Я уронила ключи в снег, когда вышла из машины. И даже если бы не это, все равно не уехала бы, пока не скажу все, ради чего оказалась здесь.
— Мне твои признания неинтересны, — разъяренно рявкнул Мэтт, пытаясь отбросить одеяла, и окончательно выйдя из себя, потому что пришлось ждать, когда пройдет накатившая волна головокружения.
— Ты вел себя совсем по-другому прошлой ночью, — отчаянно отбивалась она, поспешно убирая поднос, прежде чем он успел свалить его на пол. — Не представляла, что ты так расстроишься только потому, что я принесла тебе пузырь со льдом.
Мэтт замер, бессознательно вцепившись в одеяло, глядя на нее с неописуемо потрясенным видом.
— Ты сделала что? — едва выдавил он придушенным шепотом.
— Я же сказала, принесла пузырь со льдом положить на голову…
Мередит в тревоге осеклась, заметив, что Мэтт внезапно закрыл лицо руками и упал на подушки. Тело его конвульсивно сотрясалось, а из-под ладоней доносились какие-то странные звуки. Он так сильно вздрагивал, что пружины матраца заскрипели. Он дергался так неестественно, что Мередит подумала: Мэтт вот-вот задохнется или у него случится удар.
— Что случилось? — охнула она. Но кровать тряслась еще сильнее, а непонятные, похожие на икоту звуки становились все громче.
— Сейчас вызову «скорую»! — крикнула она, выбегая из комнаты. — У меня в машине телефон, и…
Она уже сбегала по лестнице, когда за спиной послышался громовой хохот, захлебывающиеся, оглушительные взрывы неудержимого смеха…
Мередит замерла, повернулась и прислушалась, только сейчас поняв, что все это время Мэтт едва сдерживал приступ совершенно неприличного веселья. Продолжая стоять на ступеньках, опираясь на перила, она сконфуженно размышляла, в чем причина столь неожиданных перемен. Эта длинная резиновая трубка беспокоила ее с самого начала, но в собранном виде эта штуковина не имела ни малейшего сходства с известными одноразовыми предметами гигиены, которые она привыкла видеть в аптеках. Кроме того, разъяренно думала она, медленно поднимаясь наверх, этот красный резиновый мешок висел на двери ванной, когда она в последний раз была здесь! Если это предмет гигиены, нечего выставлять его напоказ!
У двери Мэтта она помедлила, чувствуя себя невероятно неловко. Но тут ей пришло в голову, что стоило стерпеть любое унижение хотя бы потому, что теперь он, забыв о гневе, наверняка не попытается выкинуть ее на улицу. Даже лежащий в постели, Мэтью Фаррел казался грозным противником, а уж разъяренный, поистине вселял ужас. Но ей пора попытаться заключить с ним перемирие независимо от того, что он скажет или сделает, как ни обозлится.
Мередит наконец решилась, приняла, как ей казалось, подобающее случаю выражение вежливого смущения и вошла в спальню. Стоило Мэтту увидеть ее, как он снова скорчился в припадке смеха, правда, на этот раз изо всех сил стараясь покрепче сжать губы. Но Мередит, несмотря на предательски вспыхнувшие щеки, независимой походкой направилась к нему, сунув руки в карманы и делая вид, что не имеет никакого представления, почему это вдруг ему вздумалось так развеселиться. И чтобы окончательно придать себе выражение наивного неведения, Мередит подняла глаза к потолку и даже начала насвистывать.
Но тут Мэтт внезапно понял, почему она поспешила явиться сюда, и улыбка, таившаяся в уголках его губ, мгновенно исчезла. Очевидно, Мередит обнаружила, что он купил хаустонский участок и теперь земля обойдется ей на десять миллионов долларов дороже. Вот и примчалась сюда в надежде уговорить его, просить, умолять и делать все что угодно, лишь бы добиться своего, даже если для этого придется принести ему завтрак в постель или неусыпно дежурить у его постели. Охваченный жгучим отвращением к ее неуклюжей, неловкой попытке манипулировать им, он выжидал, пока эта интриганка заговорит. Но Мередит молчала, и Мэтт, снова загоревшись гневом, бросил:
