Читаем без скачивания Опасные сказки - Кир Булычев

– Он все еще разыскивает меня. – Икар смахнул крупную слезу.

– А это мальчик Аладдин. – Рашид показал на Алису. – У него была волшебная лампа с джинном, но джинн лопнул в бою, а лампа осталась. К тому же Аладдин мой хороший друг и добрый парень.

Тем временем попугай уже извелся от того, что его не представляют. Он прыгал по борту, размахивая костылем.

– А это, – объявил Рашид, – мой главный друг и помощник, попугай Аль-Могила. Он опытный пират и мореход. Без него я никогда бы не добыл выкуп и не смог вернуться живым. Так что всем хорошим в жизни я теперь обязан нашему Могилке.

– Не Могилке, – поправил попугай Рашида, – прошу называть меня Аль-Могила!

И никто не стал спорить, хотя некоторым людям было трудно понять, почему главным пиратом стал хромой попугай.

– Ну ведите нас, давайте отдохнем. Ты, Верный Волк, отдай вот этот сундучок самым надежным и верным воинам. Тут наше с тобой счастье.

– Слушаюсь, принц, – ответил Верный Волк.

И все они пошли по тропинке еще выше, к самым каменным домам. Над некоторыми поднимались струйки дыма.

– С дровами плохо стало, – сказал Верный Волк. – Все леса подо льдом, приходится посылать корабли на Кавказ, но далеко не все возвращаются, там ведь всегда война идет.

Из домов высыпали женщины и дети. Их было немного, и Рашид расстроился.

– А где же остальные? – спросил он.

– Остальные? Кто погиб, кто умер прошлой зимой от голода, кого звери загрызли, кого увели в плен солдаты Симеиза. Мало у тебя людей осталось. Но теперь надежда есть – вернулся принц, вернется и жизнь.

В самой большой каменной хижине они уселись на войлочные коврики.

– А где же твой дворец? – спросил Икар.

– Ах, ты не знаешь, Икарчик, – сказал Рашид. – Мой дворец теперь принадлежит тирану.

– Какое безобразие! – сказал Икар. – А сестра у тебя красивая?

– Самая красивая девушка в Крыму.

– Мало ли кого можно назвать красавицей!

Рашид обиделся:

– Клянусь тебе… да что клятвы! Верный Волк, есть у нас еще портреты Гюль-Гюль?

– С большим удовольствием, – сказал Верный Волк, – сейчас достану.

И пока женщины разносили блюда со скромной крымской едой, он принес небольшой, сделанный красками в самом Иране портрет принцессы.

– Конечно, – сказал Верный Волк, протирая портрет волчьей шкурой. – Конечно, он не может передать живости и непосредственности этого лица, но тем не менее похож…

– Как вылитая, – всхлипнула кормилица Фатима.

– Похож… – повторили все местные жители, что набились в комнату.

И когда они замолчали, все услышали короткий глухой стук.

Это упал, ударившись о ковер затылком, великий герой Крита, воздухоплаватель Икар.

И когда его откачали и отпоили мятным чаем, он попросил портрет снова и, покрывая его страстными взглядами, возопил:

– Это невероятно! Она прекраснее богини Геры!

Раздался грохот, земля зашаталась, с потолка посыпалась штукатурка.

– Нет! – вскричала Алиса, вскакивая на ноги. – Нет смертной девушки, которая могла бы сравниться с Герой, а также с Афродитой, Венерой, Деметрой и рядом других богинь.

– Ты о чем? – спросил Рашид.

– Она права! – закричал попугай, прыгая по подушкам. – Нельзя злить богинь – это никогда хорошо не кончается.

Землетрясение улеглось, Икар успокоился.

– Я не хочу тратить времени даром, – сказал Рашид. – Я пойду к князю Симеизу.

– Я с тобой, можно? – спросила Алиса.

– И я! – закричал Икар.

– А без меня тебе туда и соваться нечего, обдерут как липку, – предупредил попугай.

Глава 13

Хитрый Симеиз

В замок к Симеизу отправились всей честной компанией. Впереди топал Верный Волк, он нес копье и шуровал им под кустами – не спрятались ли там змея или прыгучий скорпион.

Затем два воина несли на носилках сундук с драгоценностями.

За ними следовал Рашид, который надел по этому случаю чалму, праздничный халат, обмотал себя поясом длиной в сто шагов, отчего казался втрое толще обычного, и это ему нравилось.

– Таким, – сказал он Алисе, – я стану, когда займу трон. Настоящий султан должен быть солидным.

Толстая кормилица Рашида Фатима проводила их до горы. Дальше им с Верным Волком пути не было, на прощание она вздохнула:

– Ну, совсем исхудал, совсем жирка на мальчике не осталось.

– Молчи, старуха! – закричал сверху попугай, который неровными кругами носился над процессией. – Я его еще заставлю спортом заниматься. Он у меня еще станет настоящим разбойником!

– Ну что вы говорите, уважаемая птица! – отвечала кормилица. – Мальчик у нас – сиротка, а сиротки должны хорошо питаться.

Следом за Рашидом по дорожке шли Алиса с Икаром. Икар норовил выйти вперед, потому что считал себя героем, а Аладдин в его глазах был просто мальчишкой. Но ссориться с ним не хотел, он знал, что Аладдин состоит в друзьях с попугаем и Рашидом, порой вздыхал и повторял:

– Ах, что будет, когда папа узнает о моем решении жениться на простой крымской княжне? Он меня проклянет. За мной, знаете, ухаживали многие принцессы с великих островов – Пафоса, Какоса, Макоса и Ньюфаундленда.

Перед воротами в замок «Ласточкино гнездо» стояли два воина в кольчугах и высоких железных шлемах. Мост был поднят.

Попугай взлетел повыше и крикнул:

– Эй, там, в «Ласточкином гнезде», принимайте гостей!

Алисе сразу представилась сказка из тех, что ей приходилось видеть в детстве. Открываются двери таинственного замка, и страшный злодей в черном балахоне и черной короне протягивает горящий жезл, отчего все вокруг замирают или вообще превращаются в каменные статуи.

На крик попугая воины даже не вздрогнули, лишь повели глазами.

Зато внутри замка что-то зажужжало, зашуршало, и наконец раздался скрипучий голос:

– Заходите по одному. Оружие складывайте у дверей. И не пытайтесь обмануть моих стражей. В первую очередь это касается попугая.

Ворота со скрежетом растворились.

Двор замка был ухожен, дорожки посыпаны песочком, они вились между клумб, на которых нежились скромные, изящно подобранные цветы, а над ними вились пчелы и порхали бабочки.

Сам замок изнутри был побелен, а наличники окон покрашены в приятный зеленый цвет.

Перед ними оказалась невысокая дверь.

– Вот тут и живет этот скорпион, – сказал Рашид.

Дверь широко открылась, и появился пожилой человек в бархатном халате и высоком красном колпаке, на босых ногах у него были войлочные туфли. Руки хозяин замка сложил на круглом животике.

– И кто же это из нас скорпион? – спросил он.

– Вы и есть скорпион, Симеиз Разгальдович, – заявил Рашид. – И не пытайтесь ввести в заблуждение моих друзей. Они и вправду могут подумать, что вы добрейшее существо во всем Крыму.

– И не только в Крыму, я бы сказал, во всем мире, если бы память о вашем покойном папеньке и вашей покойной маменьке не останавливала меня напоминанием: «Ты не прав, Симеиз! Опомнись, мы были лучше тебя!»

Заходите, – продолжал Симеиз, – угощать мне вас нечем, времена у нас неурожайные, но газированной минеральной водички могу предложить в изобилии. Прошу.

Они попали в кабинет, уставленный книжными шкафами, посреди него стоял большой письменный стол, заваленный бумагами, там же возвышался старинный микроскоп, который во времена легенд, конечно же, еще не был изобретен.

– Располагайтесь, располагайтесь в приюте горного отшельника, – произнес хозяин замка.

Алиса получше рассмотрела его – у Симеиза было розовое лицо и такая же розовая лысинка, окруженная венчиком седых волос. Нос у Симеиза был пуговкой, уши круглые, большие, и росли они поперек головы. Ни бороды, ни усов у князя не оказалось.

– Нам некогда, – твердо сказал Рашид. – Мы принесли выкуп.

– Ах, этого не может быть, – ответил Симеиз. – Такую сумму нельзя заработать честным путем, да и бесчестным трудно.

– Эй, тиран! – крикнул хрипло попугай. – Тебе денежки нужны или поговорим иначе?

– Поговорить всегда важнее.

– Ребята, – приказал попугай, – бери ящик, пошли назад. Как он наговорится, пускай крикнет погромче, мы, может, вернемся, а может, другого мудреца найдем.

– Могилка! – взмолился Рашид.

– Я тебе не Могилка, а Аль-Могила, и еще неизвестно, мавританский ли граф или просто испанский. И жизненного опыта у меня в сто раз больше, чем у тебя, мальчишка! Ты погляди на него – у него же ручки трясутся, как хочется на наши деньги лапы наложить.

– Замолчи, презренная птица! – закричал Симеиз. – Сейчас прикажу тебя в суп пустить.

– Для меня еще кастрюля не заготовлена, – ответил попугай, но на всякий случай взлетел наверх и уселся на книжный шкаф.

– Попугай, ты не прав, – решительно заявил Икар. – При всем моем желании как можно скорей жениться на Гюль-Гюль, я считаю, что птицам не положено разговаривать так с благородными людьми. Каждый должен знать свое место.