Вэнвик поспешно удалился. Когда за ним закрылась дверь, Ренцо еще крепче вцепился в руку Мэнди.
– Мне нужно сесть, – сказал он.
Она довела его до ближайшего стула и помогла опуститься на него.
– Может, вызвать доктора?
– Нет. Мне просто нужно немного отдохнуть, пока боль в спине не утихнет. Принесите мне таблетки. Они в ящике стола.
Достав их, она налила в стакан воды из графина и подала ему. Он тут же выпил лекарство.
– Я все же думаю, что вам следовало бы… – начала Мэнди, но он резко перебил ее:
– Мне все равно, что вы думаете. Если вы собираетесь здесь работать, то должны научиться не спорить со мной.
– Но я не собираюсь здесь работать.
– Разве вы не новая помощница Лючии?
– Нет, я пришла сюда по другой причине, но давайте оставим это на потом. Вы уверены, что сможете отдохнуть на этом стуле. На вид он жестковат.
– Вы правы. Мне нужно пересечь двор, чтобы пройти в ту часть здания, где я живу.
– Может, мне кого-нибудь привести?
– Ни в коем случае. Думаете, я хочу, чтобы мои служащие видели меня таким? Зачем, по-вашему, я вышвырнул Вэнвика?
– Не хотите казаться слабым перед врагом?
– Правильно поняли.
– Но ваши служащие вам не враги.
– Перед ними так же опасно демонстрировать свою слабость, как и перед врагами.
– Ну, я ни то, ни другое…
– Вы чертовски назойливая женщина, которая сует нос в чужие дела, но раз уж вы здесь, окажите мне услугу.
Ее охватило негодование.
– Вы само очарование, синьор Руффини!
Ренцо повернул голову, и их взгляды встретились. Разве раньше он давал повод усомниться в своем обаянии?
– Я могу быть обаятельным, когда мне это выгодно, – наконец ответил он.
– Можете не тратить свое обаяние на меня. Просто скажите, чем я могу вам помочь.
– Отведите меня в другую часть дома.
Мэнди помогла ему подняться. Она не смотрела на его лицо, зная, что оно искажено гримасой боли. Затем он взял ее под руку и, прислонившись к ней, медленно направился к двери.
Пройдя по коридору, они вышли в просторный двор, который украшали кусты и яркие цветы. Там работал садовник. Не отпуская ее руки, Ренцо окликнул его и улыбнулся ему.
– Нам сюда. – Он указал ей на дверь. – Вот ключ.
Мэнди провела его внутрь и усадила на диван. Из двери напротив вышла пожилая женщина. При виде Ренцо ее лицо помрачнело.
– Я же предупреждала вас, что это может случиться, если бы будете так много работать! – воскликнула она.
Вместо того чтобы на нее накричать, он печально улыбнулся.
– Вы, как всегда, оказались правы, Тереза. Принесите мне виски.
– После таблеток? – возмутилась Мэнди. – Не знаю, что за лекарство вы приняли, но алкоголь может вам навредить.
– Не надо никакого виски, Тереза, – пробурчал Ренцо. – Я выпью его позже.
Откинувшись на спинку дивана, он закрыл глаза ладонью. Сердце Мэнди разрывалось от жалости. Ей хотелось подойти к нему, но она знала, что сейчас не самое подходящее время. Ей столько всего нужно было ему сказать, столько узнать у него. Неужели он совсем ее не помнит?
Оглядевшись по сторонам, она увидела у дальней стены инвалидную коляску. Как много времени он в ней провел? Очевидно, у него была травма позвоночника, которая все еще давала о себе знать. Мэнди не сомневалась, что он проводил на ногах больше времени, чем ему позволяло состояние здоровья.
Опустив наконец руку, Ренцо пристально посмотрел на Мэнди, сидящую напротив.
– Я тебя знаю? – наконец спросил он.
Она напряглась. Этот вопрос больно резанул ее по сердцу.
– Возможно.
– Это ведь ты была там, на горе, не так ли?
– Да, я.
– Значит, ты все это время существовала в реальности? Я не был в этом уверен. У меня были странные сны. Я жил как в аду.
– Я думала, что ты погиб, – мягко произнесла она.
Его губы дернулись.
– Я мертв. Разве ты не видишь?
– Ты не мертв, просто у тебя плохой характер, – терпеливо ответила Мэнди. – Но это неудивительно. Судя по тому, что я слышала, тебе пришлось нелегко…
– Ради бога, не надо меня жалеть, – произнес он с отвращением. – Иначе я могу совершить убийство.
– Значит, ничего не изменилось. Мы с тобой много раз хотели друг друга убить.
– Мы часто ссорились, не так ли?
– У нас были некоторые разногласия.
– Не надо приуменьшать. Возможно, тогда я был таким же грубым, неприятным типом, как сейчас.
– Нет, не был. Ты любил все делать по-своему, но много смеялся.
Он фыркнул.
– Я не помню.
Нет, печально подумала она. Это не тот человек, которого она знала, а совсем другой, который даже не помнит, каким он был. На секунду ей захотелось уйти и никогда больше не возвращаться.
Но она проигнорировала этот импульс. Оставлять надежду было еще слишком рано.
– А меня ты помнишь? – задумчиво произнесла она.
– Мне все время кажется, что я где-то видел твое лицо. В больнице мне часто снились странные сны, в которых присутствовала ты.
– Но ты не знаешь, была ли я реальным человеком или призраком, который являлся, чтобы тебя помучить.
– Что-то в этом роде.
Вдруг он поморщился от боли.
– Пока достаточно. Мы поговорим, когда тебе будет лучше.
– Кто сказал, что я захочу с тобой разговаривать? Кто тебе вообще позволил командовать в моем доме? Я хочу виски.
– Никакого виски.
– Черт бы тебя побрал, упрямая женщина!
– Да, я упрямая и назойливая, но, если ты хоть что-нибудь обо мне помнишь, это не должно тебя удивлять.
– Если у тебя есть хоть капля здравого смысла, ты покинешь этот дом.
– О, у меня никогда его не было.
– Все равно уходи, – отрывисто бросил он. – Пожалуйста.
Мэнди выскочила из комнаты. Несмотря на возмущение, ее сердце разрывалось на части. Она думала, что была готова к худшему, но реальность оказалась ужаснее всех ее предположений.
В коридоре она прислонилась к стене и, заливаясь слезами, пролепетала:
– Нет, пожалуйста, нет… Так не может быть… Не должно… О любовь моя…
Вдруг на ее плечо легла чья-то рука. Обернувшись, она увидела Терезу.
– Сюда, – мягко произнесла пожилая женщина, и они прошли на кухню.
Рухнув на стул, Мэнди закрыла лицо руками и продолжила всхлипывать. Оставив ее, Тереза пошла варить кофе.
Наконец Мэнди удалось взять себя в руки.
– Простите меня, – хрипло произнесла она, сделав глоток из чашки, предложенной Терезой.
– Не извиняйтесь. Иногда бывает полезно дать волю слезам.
Это была правда. Ей действительно стало немного легче.
– Меня зовут Мэнди, – представилась она.
– Вы позволили ему вас напугать?
– А вы разве его не боитесь?
– Только не я. Я начала работать на его семью, когда он был маленьким мальчиком.
