Илларни смилостивился, не выдал слугу. Но с того дня Чинзур настойчиво уговаривал хозяина бежать.
— Неужели мой господин не видит опасности? Если тайна хоть краешком выползет на свет — разве Таграх-дэр не начнет заметать следы? Кого он тогда убьет первым, а?
Понимая, что Чинзур прав, Илларни тем не менее отвечал неопределенно и уклончиво: мол, поспешные решения — неверные решения; мол, Безымянные терпеливы, это Хозяйка Зла всегда торопится...
Слуга не унимался, рассказывал о знакомом контрабандисте, который может устроить им побег.
— Неужели я не помогу моему господину? Конечно, помогу!..
Илларни кротко кивал и думал: «М-да, такой поможет: и на костер уложит, и хвои натрясет, и огоньку поднесет».
Но сегодня кое-что изменилось...
Илларни отвернулся от окна и твердо встретил вопросительный взгляд Чинзура.
— Утром мне доставили письмо. Почтеннейший Таграх-дэр пишет, чтобы я готовился перебраться из поместья в город — там мне будет удобнее...
Голубые глаза Чинзура на миг жестко сузились — и тут же вновь распахнулись наивно и простодушно.
— Я пять лет прожил здесь, — ровно продолжал старик. — А теперь, значит, мне будет лучше в Горга-до?
— Стоит ли господину тревожиться? — успокоительно замахал руками Чинзур. — Если б что-то угрожало тайне, разве Оплот не примчался бы сюда раньше любого гонца? Разве стал бы он на сутки задерживаться? Да еще по такому глупому поводу... смех и сказать-то...
— А что за повод? — заинтересовался астролог. — И откуда, кстати, тебе об этом известно?
— От гонца, откуда же еще? Поболтали мы с ним, отчего ж не поболтать? Вот он и сказал, что хозяин совсем было в дорогу собрался, да из-за Косого Крейшо отъезд отложил.
— Из-за Косого Крейшо?
— Ну да. Мол, Крейшо должен был в тот день вернуться из поездки одной, да задержался, вот Оплот и остался на ночь в городе — стало быть, Косого дождаться и с собой взять... Чтоб хозяин из-за слуги свои дела откладывал — правда, смешные люди эти наррабанцы?
Чинзур что-то еще вопросительно чирикал, но старый ученый уже не слышал его. Ковер под ногами закачался, как палуба на волнах; кровь в ушах зашумела, как прибой на рифах Илларни почувствовал себя на борту корабля, который вот-вот разобьется в щепки на скалах.
Слуга тем временем устроился на ковре возле низкого деревянного столика с письменными принадлежностями и начал аккуратно переписывать с навощенной дощечки на бумагу только что продиктованный ученым текст о кхархи-гарр. Весь углубился в работу. Можно подумать, он не понимает, какой новостью только что оглушил хозяина...
Да все он понимает, мерзавец! Не далее как вчера Илларни с Чинзуром толковали о нравах наррабанских вельмож. В частности, говорили о том, что почти каждый из этих господ, каким бы добронравным, богобоязненным и законопослушным он ни был, держит при себе особого слугу — такого, как Косой Крейшо у Таграх-дэра. Этакая помесь палача с наемным убийцей...
Значит, Оплот Горга-до считает, что для поездки в загородное поместье ему необходим палач?
Опустившись на высокую парчовую подушку, Илларни заставил себя трезво и спокойно оценить ситуацию.
Он сам не беседовал с гонцом. О Косом Крейшо ему известно лишь со слов Чинзура. Не исключено, что Таграх-дэр всего-навсего желает понадежнее перепрятать своего опасного, но ценного гостя.
Старый астролог серьезно рискует, кому бы он ни поверил, Чинзуру или Таграх-дэру. Но риск в этих двух случаях неравнозначен.
Если Чинзур предатель, он выдаст Илларни врагам Таграх-дэра. Но это еще не смерть. Можно попытаться искусной ложью заморочить противникам головы или попросту бежать.
А вот если Оплот решил раз и навсегда покончить с рискованной игрой... Да-а, тогда смерть будет быстрой и неумолимой.
Рассудок подсказывал, что нужно немедленно бежать. О том же твердило истосковавшееся по родине сердце.
Тайверан... опутанные вьюнком серые стены сторожевой башни... озорной детский смех... веселые, плутоватые карие глаза...
Орешек! Что с ним, с этим мальчиком, который заменил ему сына? Такой славный, добрый, смышленый парнишка... бездельник и шалопай, но умница, светлая голова и горячая, живая душа! Где он теперь, в какие руки попал? Ему уже больше двадцати... ох, двадцать три, уже мужчина...
— Так ты считаешь, — спросил Илларни, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно, — что твой контрабандист может помочь? Но чем? Достанет корабль? Сейчас же сезон штормов...
Это был первый случай, когда Илларни сам заговорил о побеге.
Слуга замахал руками, чуть не перевернув склянку с чернилами.
— Зачем нам корабль? Разве можем мы бежать в Горга-до? Неужели Оплот не перероет там каждую крысиную нору? Не проще ли затеряться в столице, а оттуда с любым караваном — на западное побережье? Кто подумает искать нас там? Уйдут шторма, и мы из первого же порта — домой... разве плохо?..
Илларни уже отвлекся от мыслей об этом авантюрном плане, перед стариком вновь сверкнули веселые карие глаза.
«Мальчик мой, мальчик! Почему я, старый дурак, не позаботился о тебе заранее? Надо было продать или подарить тебя в хорошую семью, богатую и добрую... например, высокородному Гранташу, он человек образованный, ты мог бы стать его секретарем... А где ты теперь? Может, в одном из страшных подземных поселков — дробишь камень без надежды когда-нибудь увидеть солнце?..»
Илларни взглянул куда-то мимо Чинзура и сказал тихо, но твердо:
— Я должен вернуться в Грайан. Человек может жить где угодно, но умереть ему лучше всего на родине, после того как он завершит свои дела и позаботится о близких...
— К чему мой господин говорит о смерти? — возликовал Чинзур. — Разве боги допустят гибель великого мудреца? Сейчас же займусь приготовлениями. Позволит ли хозяин мне уйти?
Илларни молча кивнул.
«Да, он не тот спутник, с которым можно пуститься в опасное странствие, — думал звездочет, глядя в спину слуге. — Может быть, я пожалею о своем решении. Но ведь и неверная дорога куда-нибудь да приведет. Главное — не сидеть на месте».
6
Дорожный приют (или, как сказали бы в Грайане, постоялый двор) благоухал пряными, сладкими, тягучими ароматами: хозяин щедро подсыпал на жаровню какие-то сухие зеленые семена. Запах был неплох — все лучше вони, царящей на постоялых дворах Грайана. И вино — хоть не самых изысканных сортов, а все же не чета грайанской кислятине. Жаль только, что сидеть приходится на полу, облокачиваясь на высокие жесткие подушки. Блюда и кубки стоят прямо на вытертом до дыр ковре, и тут же, в двух шагах, расхаживают прочие гости — те, что не выбрали еще для себя удобное местечко. Ходят, между прочим, прямо в пыльной обуви, хотя в Наррабане и принято разуваться у дверей. Такое неприятное зрелище — снующие мимо твоей еды чужие ноги...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
