Страшная война продолжалась, для нее не имели значения ни время, ни расстояние. В конечном счете судьба мира окажется в руках победителя.
— Я хочу стать одним из вас, — признался Том вечером седьмого дня. — Хочу помочь вам защищать мир.
Глаза Мерлин потускнели.
— Нет, Томас, это не ваша судьба. Вы должны вернуться к людям и жить так, как жили раньше.
Ее слова звучали достаточно откровенно, но Том уже не был тем простаком, что неделю назад появился на Авалоне. Он сильно изменился за это время.
— Но я не смогу жить как прежде, теперь, когда знаю правду!
Она отодвинулась от него:
— Сможете, Томас… Я вам обещаю.
В этот момент у него все поплыло перед глазами, зрение отказало и мир погрузился во тьму.
Наутро Том очнулся в своей кровати, в собственном доме, в старой доброй Англии. Он отчаянно хотел вернуться на Авалон, но все вокруг уверяли его, что это был лишь сон.
— Всю неделю вы находились дома, — подтвердила экономка.
Но Том все равно не верил. Как можно было поверить? Он же не заболел и не в бреду все видел. Это просто невозможно! Но реальность был такова (reai — еще одно слово из четырех букв, которое порой приводит мужчин на край пропасти).
Со временем Том привык к мысли, что ему все привиделось и страна Мерлин существует лишь в его воображении. Где же ей еще быть? Он вернулся к своей обычной жизни: играл в карты, дрался по поводу и без, распутничал и пил, пил, пил… До той самой ночи.
Да, это случилось ночью (в английском слове night пять букв, а во французском nuit — четыре, и в данном случае французы прозорливее англичан). Том заглянул в свою любимую таверну, где уже собрались его не слишком добродетельные друзья. Все сидели, уткнувшись носами в кружки, как вдруг Джеффри — а может быть, Генри или Ричард — предложил пари: тот, кто расскажет самую интересную историю, получит в награду кошелек с монетами (заметьте, монета — coin — еще одно слово из четырех букв). Никто не знал, сколько денег в кошельке, поскольку все уже были пьяны и не беспокоились из-за такой чепухи. Вместо этого они принялись рассказывать свои истории, а сидящие за столом потаскушки должны были определить победителя. Том, тоже изрядно набравшийся, ласкал свою девицу и не заметил, как к столу приблизился незнакомец. А пари тем временем продолжалось.
— Все это очень мило, — заявил Том, когда Ричард закончил свой вольный пересказ одной из книг Чосера (весьма далекий от оригинала). — Однако я, Томас Мэлори… сэр Томас Мэлори, могу вас всех обставить.
— Разумеется, можешь, Том, — хихикнул Джеффри и рыгнул. — Ты всегда что-то выдумываешь.
— Нет, это не выдумка… Я слишком пьян, чтобы выдумывать. Все произошло на самом деле.
Он протянул свою кружку, чтобы в нее долили эля, и начал рассказ. Сначала он хотел поведать друзьям историю о незадачливом арендаторе, которую слышал от своего отца. Однако, пока он вспоминал подробности (выпивка частенько проделывает сложные фокусы с нашей памятью), на ум пришла история о короле Артуре, рассказанная Мерлин. По крайней мере, ее часть. Если бы за Томом водилась склонность приукрашивать правду, здесь он получил бы полную свободу. Но, кое-что перепутав, в основном он рассказал все, как слышал. В конце концов, разве он кому-нибудь навредит своим рассказом? Ведь ему все привиделось, а история получалась занятная.
Он смутно помнил, что его признали победителем пари и он принес приз к себе домой. Внутри кошелька лежали всего две монетки — поистине жалкое вознаграждение.
Затем, еще до того, как Том осознал, что произошло, к нему стали приходить люди и восхищаться книгой, которую он якобы написал. Том решил, что глупо отказываться от славы, и всячески им подыгрывал. Пока не увидел саму книгу. Вот она, во всей красе и с его именем на обложке.
Ни один человек не разрушил собственную жизнь так же легко и быстро, как это сделал Том, едва книга приобрела широкую известность. Еще мгновение назад он спокойно лежал в своей постели и вдруг очутился в крохотной и невообразимо тесной келье. А рядом стояла женщина, похожая на разгневанного белокурого ангела.
— Мы встречались раньше? — поинтересовался Том.
Она сверкнула глазами, и в ее руках откуда ни возьмись появилась книга.
— Как ты посмел это сделать?
Повинуясь инстинкту самосохранения, Том задал вопрос, который всегда доставлял мужчинам одни неприятности:
— А что я такого сделал?
И, как многие мужчины до него (и после него, не так ли, друзья?), слишком поздно понял, что лучше было промолчать.
— Ты раскрыл нашу тайну, Томас, и заслуживаешь смерти, потому что из твоей книги враг узнал, где нас искать.
Внезапно полузабытые видения вернулись и он вспомнил все до мельчайших деталей. Да, это были не видения.
Повелители Авалона существовали на самом деле, как и фея Моргана. Мерлин правила потомками рыцарей Круглого стола, а Моргана возглавляла Черный крут. Две силы, сражающиеся за власть над миром.
Однако Том не смог удержаться еще от одного вопроса:
— Если вы такие всемогущие, Мерлин, почему не подумали о том, что книга может быть написана, когда возвращали меня в мой мир?
Есть три вещи, о которых не следует спрашивать женщину: ее возраст, вес и «а что я такого сделал?». Но Том умудрился задать еще более опрометчивый вопрос.
«Именно из-за него я гнию здесь и останусь до тех пор, пока Мерлин не сменит гнев на милость».
Том взглянул на карманный компьютер и снова вздохнул. На Авалоне время не имеет значения, но смерть лучше этой пытки вечностью.
МЕЛДЖИН БРУК
В овечьей шкуре
Пять лет назад Эмма Купер подумала бы, что эта шина лопнула посреди заметенного снегом шоссе лишь потому, что была старой и плохой. На самом же деле «плохим» оказался металлический шарик со множеством заостренных шипов, который она выковыряла из протектора. А еще хуже было то, что на обочине дороги в двадцати метрах позади ее джипа остановился грузовик с включенными фарами.
Шиномонтажная лопатка в руке Эммы звякнула о зажимную гайку, которую она успела ослабить. А домкрат остался лежать на заледеневшем асфальте возле переднего колеса. Не так уж и долго она провозилась. Должно быть, этот грузовик дожидался ее где-то в стороне от дороги, а потом поехал следом, скрываясь за темнотой и густым снегом.
«Только не паникуй», — приказала себе Эмма и глубоко вздохнула, стараясь унять нервную дрожь. Сейчас действительно было не самое подходящее время для паники.
Эмма не спеша разогнула спину, продолжая крепко сжимать в руке лопатку. Двигатель грузовика перестал реветь. Только стук ее сердца нарушал снежное безмолвие, накрывшее шоссе.
