Специально подготовленных женских кадров в республиках не нашлось, пришлось выбирать, так сказать, из того что есть.
Первая и самая подходящая кандидатура, моя законная жена Пенелопа Игл, по вполне понятным причинам, была сразу же отклонена. Следующей рассматривалась Лизавета, но и она не подошла в следствие отсутствия большинства необходимых качеств и загруженности на медицинском поприще. К тому же, Елизавета Георгиевна уже давно состояла на карандаше у англов.
Уже было собрался взять с собой свою секретаршу, Алисию, но тут на горизонте возникла еще одна кандидатка, после первого же собеседования утвержденная на роль моей формальной жены. А именно, Клеопатра Бергкамп — чем-то похожая на сказочную принцессу, удивительно милая и хрупкая двадцатипятилетняя девушка. На момент рассмотрения, она мне показалась практически идеальной кандидатурой. Ну сами посудите: прекрасная лицедейка, причем владеющая обладающая навыками гримировки, умна, красива, расчётлива, отлично владеет тремя языками: немецким, французским и английским. Беспощадна к врагам Рейха, простите, к врагам Республик, активистка патриотической военизированной женской организации «Сестры Трансвааля», великолепный стрелок и даже спортсменка: всерьез занимается боксом, вольтижировкой и фехтованием.
Но, черт побери, уже в поездке, когда что-либо менять уже было поздно, проявились еще кое-какие качества. Не то, чтобы полностью перечеркивающие профпригодность, но, довольно сильно насторожившие меня.
Во-первых — она неимоверно подозрительна и в каждом встречном видит английского шпиона.
Во-вторых — у нее какая-то маниакальная тяга к убийствам. На пути в Швейцарию, я просто чудом спас одного господина из нашего вагона, который всего-то несколько раз поздоровался с ней. Клеопатра уже все спланировала и хладнокровно выжидала подходящий момент, но, к счастью, решила поделится подозрениями со мной.
В-третьих, Клео абсолютно буквально восприняла свою роль моей жены. Вот честно, с момента путешествия, я уже несколько раз был на грани измены своей благоверной.
И в-четвертых, мать его за ногу, она… она двоюродная сестра Пенелопы.
Весело? А мне не очень. Впрочем, будем надеяться, что миссия закончится благополучно, а Клео никоим образом не проявит, гм, свои «положительные» стороны.
— Господа… — возле столика нарисовался напомаженный официант.
Я взглядом показал, что первой будет делать заказ дама
— Пожалуй… форель на решетке с муссом из шпината и камамбера… — Клеопатра сделала паузу, словно хотела убедится, что гарсон ее понял. — Господину, то же самое. И еще принесите бутылку гевюрцтраммера. Год на ваше усмотрение. Нет-нет, не из Мозеля, только Эльзас…
Gewurztraminer — сорт сухого белого вина.
Я про себя ругнулся. Говорил же, что Клео слишком буквально восприняла личину жены. Уже и заказы за меня делает. Твою мать, а я хотел по каре барашка пройтись и красному сухому…
Но вида не подал и кивнул соглашаясь.
Так, о чем это я? Так вот, границу Франции со Швейцарией мы пересекли без проблем. Таможенного досмотра у пассажиров вагонов класса люкс, как такового, вообще не было, проверили документы и все. Дальше мы благополучно переместились в Монтре, где сняли уединенную небольшую виллу на берегу Женевского озера. Неделя ушла на рекогносцировку, мы изучили окружающую местность и попутно убедились, что никакой слежки за нами нет. И вот, вчера вечером, в город, наконец, приехали делегации стран участников конференции. В Монтре сразу стало тесно от журналистов и прочей публики. И спецслужб с полицией, мать их так. Филера просто толпами слоняются…
Я щелкнул крышкой карманных часов, еще немного поглазел по сторонам, а потом неспешно переместился в мужскую туалетную комнату ресторана. Помедлил немного, и еще раз открыл часы, запустив бравурную мелодию.
— Наконец… — облегченно выдохнул сгорбленный седой старик, выходя из соседней кабинки.
— Вы нервничаете, герр Штольц? — невозмутимо поинтересовался я, ополаскивая руки. — Право, не стоит.
Михаэля я опознал только по голосу, в остальном персонаж абсолютно ничем не напоминал офицера Германского Генерального штаба Михаэля Штольца, с которым я уже не раз встречался.
— Как у вас говорят? — немец изобразил на морде радушие. — Сколько лет сколько зим! Рад видеть вас, Алекс. Кстати, вы великолепно научились менять облик, я вас сразу даже не узнал.
— И я рад, Михаэль. Вы тоже изрядно изменились. И знаете, я тут прикинул, что большая часть наших встреч проходит… г-м… в сортирах.
Германец осклабился.
— Если бы вы знали, Алекс, куда только меня не заводили дела службы. Но вернемся к нашим… баранам? Я правильно выразился?
— Для русского, да, правильно. Но я имею к ним весьма опосредованное отношение. Итак, что у нас?
Штольц мгновенно стал серьезным.
— У нас все скверно, Алекс. Есть мнение, что британцы пойдут на все, чтобы сорвать конференцию. В городе уже не продохнуть от их агентов. Помимо того, мы фиксируем очень нездоровую активность анархистов, нигилистов и прочего отребья, каковые, как вы догадываетесь, давно состоят на жалованье у англичан. Возможно, как раз их руками и будет устроена провокация.
Мне сразу вспомнилась одну из наших встреч со Штольцем. Тогда, в Дурбане, как раз в сортире ресторана он сообщил мне, что бритты готовят провокацию. А через несколько минут англы подорвали Родса и свалили все на меня.
— Учту. Что со встречей?
— Сегодня ровно в двадцать один ноль-ноль вас будет ждать лодка на причале городского яхт-клуба. Пароль — «Я хочу нанять вашу лодку до самого утра», отзыв — «это обойдется вам дорого». Но учтите, если вы притащите за собой слежку либо при любой другой огласке, встреча автоматически аннулируется. Мало того, мы вынуждены будем заявить, что вы сами, без приглашения пытались проникнуть в резиденцию.
— Понял, вас, Михаэль… — я в очередной раз про себя выругался.
Вся эта затея с тайным вояжем в Европу все больше начинает напоминать идиотизм чистой воды. Впрочем, особого выхода и нет. Гораздо проще было бы поехать в Швейцарию официально, в составе делегации Южно-Африканского Союза, но, увы, хотя полученное за мои «художества» во время первой и второй англо-бурской компании, клеймо военного преступника, вроде как снято, я все равно остался, как бы это правильней сказать… публично нерукопожатым, что ли. Бритты даже грозились устроить демарш и сорвать конференцию, если я хоть ногой сунусь в Женеву. Твою же мать… ну да ладно, никто не обещал, что будет легко. Прорвемся.
— Хорошо. И предупредите своих людей, что я буду с дамой для маскировки, но она не будет участвовать во встрече.
Мы перекинулись со Штольцем еще несколькими словами, после чего, я вернулся за столик.
— Альфи… — Клеопатра приподняла бокал и прищурившись, посмотрела через него на горы, нависающие над озером. — У нас есть приятные новости?
— Сегодня вечером намечается прогулка, — я с тоской ковырнул вилкой зеленую массу на тарелке и зло прошипел. — Если еще раз закажешь мне шпинат…
— Как скажешь, милый… — Клео очаровательно улыбнулась. — Но шпинат — это очень полезно и вкусно.
— Разговорчики…
Отобедав, мы немного погуляли по городу, сделали кое-какие покупки, в очередной раз убедились, что слежки нет, после чего наняли пролетку, проехались по берегу озера и вернулись пешком к себе на виллу.
До вечера еще было время, потому я уселся в удобное плетёное кресло на небольшом причале, раскурил сигару и еще раз задумался.
Что изменилось в мире, за те три года, что прошли с последней англо-бурской компании? Да, мы здорово напинали бриттам, отстояли свою независимость, но, это, в общем и целом, почти никак не сказалось на мировом историческом процессе.
Хотя, некоторые изменения все же произошли. В первую очередь, бритты потеряли свое лицо и теперь остальные члены волчьей стаи, под названием мировое сообщество, не стесняясь порыкивают на гегемона, то есть на Британскую империю. В первую очередь немцы и американцы, почти не скрывающие свои аппетиты на английские колонии. А еще, насколько мне известно, клан Ротшильдов слегка подвинули на мировой экономической арене в пользу Рокфеллеров, Дюпонов и Морганов.
