Толстый мальчик хрустел замороженным тортом, когда в комнату ворвались юные соседи.
— Лев Христофорович! — крикнул с порога Грубин. — Эксперимент надо отменить.
Лев Христофорович отлично узнал соседей и, несмотря на столь нежный возраст, отдавал себе отчет в происходящем, но ответил решительно:
— Нет, нет и еще раз нет!
— Почему же, Лев Христофорович?
— Почему, дядя Лева? — взмолился Максимка.
— Потому что торт очень вкусный, — ответил гений.
И Минц продолжил вгрызаться в торт.
За окном раздался шум.
Удалов кинулся к окну, потом метнулся обратно, подхватил мальчика Минца, который все хрустел ледяным тортом, поднес к окну и прикрикнул на него:
— Любуйся, что ты наделал!
По Пушкинской шел небольшой — шесть в ряд, три ряда — патруль усатых седовласых ветеранов. Каждый нес по красному флагу. Перед некоторыми воротами они останавливались, вешали на ворота красное знамя и рисовали красную звезду. Перед другими домами они флагов не вешали, зато ставили на воротах черный крест.
— Скоро, — сказал Удалов, — начнется красный террор. Вы этого хотели?
— До ночи много времени, — капризничал Минц. — Когда торт доем, тогда поговорим.
Малыш попытался вырваться и вернуться к торту, но Удалов не отпускал его.
— Расколдовывай город! — кричал он на Минца. — С меня хватит!
Неизвестно, чем кончилась бы борьба между обжорой Левочкой и его соседями, но тут в комнату вошли две грузные пожилые женщины.
— А ну по домам! — приказали они своим мужьям.
И после короткой схватки на сцене остались лишь Грубин с Минцем.
— Видишь, — сказал Грубин, — для этих мальчишек достаточно старых жен. А для нашего города достаточно старых ветеранов.
— Откуда их столько? — спросил мальчик, все еще обкусывая торт.
— В сердцах сидели, в душах, — сказал Грубин.
Минц оторвался на секунду от торта и сказал:
— Послушай, Саша, давай уйдем с тобой отсюда! В лес, в Вологду. Ты меня в детский сад сдашь, и я буду каждый день добавку компота получать.
Грубин смотрел в окно. На дом № 16 флаг не повесили. Зато на воротах поставили крест.
Правда, красный флаг высунулся из открытого окна второго этажа — его вывесил пенсионер Ложкин.
— Когда на ликвидацию придете, — крикнул он старикам, — сначала ко мне постучите. Я вас по нужным квартирам проведу.
— Спасибо, товарищ! — отозвались с улицы.
— Ну теперь вы поняли, что тортов больше не будет? — спросил Грубин у маленького профессора.
За окном послышался шум мотора. Грубин снова выглянул наружу.
На этот раз он был искренне изумлен, потому что на улицу въехал и теперь тормозил перед его домом старый — времен Первой мировой войны — броневик. Броневик остановился и повернул в сторону окон Минца башенку с пулеметом.
С помощью товарищей на броневик взобрался ветеран с бородкой клинышком.
— Друзья! — закричал он. — Соратники! Ни для кого не секрет, товарищи, где свили гнездо наймиты Запада, масоны и демократы всех мастей! Один раз им удалось развалить Советский Союз! Во второй раз мы сами их развалим.
Ветеран упал с броневика, потому что был очень стар. Но башня броневика пришла в движение и со зловещим скрипом принялась поворачиваться в сторону дома № 16.
Этот звук мгновенно развеял детские настроения профессора Минца.
— Эксперимент провалился, — сообщил он. — Подсади меня, Саша.
Лев Христофорович указал на пульверизатор, который стоял на верхней полке.
Грубин кинулся было за стулом, но опоздал.
Броневик выпустил по окнам пулеметную очередь.
Звеня и лопаясь, полетели на пол пробирки и склянки. Грубин упал в лужу химикалиев, прикрыв телом малыша Минца. С потолка сыпалась штукатурка.
— Демократов на плаху! — радостно кричали с улицы ветераны.
— Что будем делать? — спросил Грубин.
— Ума не приложу, — ответил Минц, выбираясь из-под товарища. — Вся надежда на то, что мое средство скоро выдохнется. А пока, может, укроемся в детском саду?
— Нет ничего глупее, — ответил Саша. — По детским садам они и будут в первую очередь демократов искать.
Шум на улице утихал.
— Слушай, — сказал мальчик Минц, — а что, если нам пойти на площадь погонять в футбол?
— Но власть в городе перейдет в руки ветеранов!
— Им этого хочется, а нам с тобой чего хочется?
— Мне лично. — Грубин вдруг покраснел.
— Не стесняйся, — попросил Минц.
— Мне бы сейчас на улицу! Я бы гильзы собирал!
— А дальше?
— Я бы их в металлолом сдал.
— А дальше?
— Получил бы много денег.
— А дальше?
— Купил бы десять порций мороженого.
Минц помолчал, переваривая идею. А потом громко сказал:
— Жизнь продолжается! Почему бы нам с тобой не прожить ее еще раз при коммунизме? Когда мороженое было дешевым.
И, пригибаясь, чтобы не попасть под случайную пулю, мальчики побежали на улицу собирать гильзы.
Права
(c) Кира Сошинская, наследница, 2012
(c) «Время», 2012
Примечания
1
Вы американец?
2
Какое у вас задание? Вы шпион?
3
Вам нравится наша страна?
