забыл про молодого жреца. Лишь так, вспоминал иногда – мол, забавный такой парень. Забавный – в этой жизни. А как насчет той, в которой милую Оленьку принесли в жертву кровавым литовским богам? Правда, молодой аспирант Игорь Ранчис и его беременная красотуля-жена той жизни не ведали и не помнили. Для них ее не было. Только для Довмонта – была… и, верно, еще – для Йомантаса…
В последний месяц в жизни Йомантаса Скирдаса произошло нечто такое, чего он еще до конца не осознал, но что давило на него с доселе неведомой силою, властно и непреклонно, заставляя делать то, что сам молодой жрец, наверное, не очень-то бы и хотел. Не хотел, но делал, с каждым днем, с каждым часом, с каждой минутою осознавая себя не безработным из Каунаса, а некой сверхъестественной сущностью, криве кривейте – великим языческим жрецом!
Молодой человек чувствовал, что душа его жила еще давным-давно, в древние дохристианские времена. Тогда он, Йомантас, тоже был криве-жрецом, но не таким карикатурным, как ныне – в современной неоязыческой секте, а настоящим посредником между грозными богами и людьми. Перкунас, Пикуолис, Дьевас властно требовали крови, жертв – и Йоманатас остро чувствовал это… с каждым днем все сильней.
Криве из давних времен тоже требовал своего… нужно было разыскать некоего человека (криве сказал – князя)… пока только разыскать и ждать. Йомантас нашел. И ждал, затаился, отыскав временный приют в дешевой ночлежке, пышно именуемой хостелом. Впрочем, этому неказистому парню с черной душой языческого жреца и завистливым сердцем было все равно, где и как жить. Лишь бы выполнить волю богов… и приказы из прошлого.
Еще будучи подростком, будущий жрец чувствовал влечение к чужой боли, страху и крови. Драться с сильными он боялся, младших же при случае унижал – бил, издевался… пока те не собрались кучей да не надавали обидчику так, что тот долго боялся показать на улицу нос. Будущий жрец жил тогда в Тракае, с сильно пьющим и давно опустившимся отцом, от которого видел больше зла, нежели добра. После смерти отца парня забрала двоюродная тетка из Каунаса… Там Йомантас поступил в технический колледж, однако учеба вовсе не казалась ему интересной, именно в то время в жизнь парня вошла новая вера в древних могучих богов. Он сошелся с язычниками… и даже принес в жертву черного петуха.
Петух… купцы… кошка… Это все было пустое. Не того хотели боги. Вовсе не того.
Великий жрец Каринтас, глава языческой секты, пышно именуемой «Дом Пикуолиса», как-то обмолвился о том, что давно витало в воздухе – о настоящем подарке богам. Человек! Вот кто был нужен.
Тогда Йомантас отыскал бомжа… Тот бедолага был первым, кто нашел свою смерть в дубовой роще под Зарасаем. Затем еще была беглая девчонка и… и двое чужаков! Не какое-нибудь там отребье – уважаемые люди из Санкт-Петербурга. Некий молодой аспирант и его красотка подружка… Ах, как она кричала, трепыхаясь под жертвенным ножом! Жаль только, нож тот не был в руках Йомантаса… Да были ли вообще? Разве что во сне…
Вскоре выяснилось, что те, кого принесли в жертву, спокойненько жили себе в Петербурге и ни о чем не печалились. И это было неправильно! Оба – аспирант и его юная супруга должны были умереть. Но для этого Йомантасу нужна была сила… и он знал, как ее получить.
Эту девчонку он выпасал давно. Юная смазливенькая особа из неблагополучной семьи, одетая в драные – несмотря на холода – джинсики и кургузую курточку, показалась молодому жрецу вполне подходящей для роли жертвы. Таких обычно не ищут… а если и начинают искать, так далеко не сразу. Неказистая, конечно, тощая… но уж какая попалась.
Йомантас таскался за девкою пару дней, выяснил, что зовут ее Лена, а кличка – Коза. Так и кликали – Ленка Коза. Знакомые – такое же отребье, неприкаянные подростки-недопески, жалкие и злобные ко всему миру. С кем-то из парней – или даже со всеми сразу – Ленка Коза занималась сексом по чердакам, дома ночевала редко, училась же… Впрочем, где и как она училась, Йомантаса не интересовало вовсе. Он давно присмотрел подходящий подвал и лишь ждал момента.
Такой момент наступил очень быстро: Как-то вечером Ленка сидела на остановке, ждала автобуса. Пару раз попыталась стрельнуть сигарету у прохожих – безуспешно. То ли жадные все были, то ли не курили вообще – нынче пошла такая мода, на некурящих.
Жрец присел рядом на край скамьи. Улыбнулся – когда надо, он умел быть обаятельным, несмотря на отталкивающий вид.
– Привет.
– Привет, – девушка повернула голову и поморгала. – Не помню, ты кто?
– Джерри. Курить хочешь?
– Ага!
Дальше все оказалось просто. Угостив девчонку сигаретой, Йомантас без труда завлек ее в присмотренный подвал обещаниями «бухла и травки». В подвале было тепло и относительно сухо, Ленка сразу сбросила куртку и задрала на тощем животе свитерок:
– Ну, давай, угощай. Джерри! Покурим, бухнем, а потом трахнемся. Только быстрей, у меня еще сегодня тус. Зойке Кобыле – пятнадцать, прикинь!
– А давай мы сначала… ну, это… А потом уже и бухнем. Тебе будет так хорошо… так, как никогда еще не было.
– Много ты знаешь, как мне было, – девушка недоверчиво прищурилась. – А ты не кинешь? У тебя бухло-то есть?
– Ах да…
Йомантас вытащил из сумки бутылку дешевого портвейна, поставил на пол и кивнул на старый топчан:
– Ложись.
Ленка быстро скинула с себя свитер, надетый прямо на голове тело, потрясла тощей грудью, ухмыльнулась:
– Может, для начала…
– Может…
Острый нож жреца вошел в сердце юной распутницы с быстротой пули! Лишь что-то хлюпнуло, худое девичье тело выгнулось дугой… Прежде чем жертва испустила дух, Йомантас успел полоснуть ей клинком по горлу, так, чтоб хлынула кровь… чтоб боги были довольны, чтоб видели, чтоб дали силу…
* * *
Скинув одежду, Оленька долго крутилась перед зеркалом. Осматривала животик. Вот, если повернуться боком, то вроде как и заметна некая округлость… а вот если встать прямо – то и вовсе нет. А если чуть-чуть наклониться…
Длинные светло-русые локоны юной красавицы упали на плечи и грудь, словно б защекотали. Девушка улыбнулась, прищурилась и, с нежностью погладив животик, отправилась в ванную. Захотелось вдруг полежать в теплой водичке, расслабиться…
Ванна уже набралась, уже вздыбилась голубовато-белая пена, похожая на февральский снег… ах, как пахло! Прямо чудесно. Нет, не зря Оленька всегда выбирала этот аромат – моря и роз…
– Ай!
Пожалуй, водичка-то горячевата… хотя, если так осторожненько влезть, постепенно… сначала – ноги, потом медленно сесть… ай-ай! – вот так… во-от… Теперь вытянуться, лечь… Нет! Пожалуй, все же холодной прибавить…
Привстав, девушка протянула руку… неловко задев лежащий рядом, на стеклянной полочке, фен, с длинным
