— Это то, что нужно! Разработка отдельной детали! Он, конечно, пригодится, хотя не имеет решающего значения. Главное — в той фотокопии, которую я рассматривал только что. Её особенно берегите. Я ведь не профессионал, да и разобраться с первого взгляда трудно, но, безусловно, главная идея изобретения заключена в той бумажке.
Наконец все фотокопии были рассмотрены.
— Вот теперь я могу вас поздравить! Вы даже не представляете чем вы владеете! — Генрих крепко пожал руку Кубису, впервые с момента их знакомства с искренней радостью.
Кубис снова сиял от счастья. Спрятав своё сокровище в карман и убедившись, что Генрих на него не посягает, Пауль проникся к нему чувством самой искренней благодарности и даже расчувствовался:
— Я не верил в дружбу, Генрих, я разуверился во всём на свете, но того, что вы для меня сделали, я не забуду никогда. Это ведь вы посоветовали мне жениться на Софье! И фортуна сразу словно повернулась ко мне лицом! Если б я не стал мужем сеньориты Лерро, между вами и мной никогда не возник бы тот разговор, помните? Неужели забыли? Ну, когда вы впервые намекнули мне на возможность устроить своё будущее! Нет, вы просто мой добрый гений! Я уже не говорю о деньгах, которыми вы меня безотказно ссужали. Кстати, вы не забыли своего обещания отсрочить платёж ещё на год?
— Разве я давал такое обещание?
— А как же! Вы сказали, что когда убедитесь в моей кредитоспособности… Если хотите, верну вам долг с процентами — теперь я могу себе это позволить, но через год, ведь вы знаете, что с наличными у меня плохо. Надеюсь, что с меня, как с друга, вы не возьмёте много?
Генрихом на миг овладело искушение продолжить игру и «поторговаться» с Кубисом из-за процентов. Но он преодолел его — надо было быстрее выпроводить гостя.
— Ах, да, припоминаю! Никогда не думал, что вам удастся поймать меня на слове! Но раз обещание дано надо его выполнять!
Кубис написал новую расписку и порвал старую.
— Что же вы собираетесь делать с фотокопиями? — спросил Генрих, когда гость собрался уходить.
— Получше спрятать. Пока…
— Вы с ума сошли! Их надо немедленно положить на то место, где вы их взяли. Сегодня же!
— Ни за что на свете!
— Тогда распрощайтесь с ними, забудьте, что вы держали их в руках! Допустим, сегодня или завтра Альфредо Лерро обнаружит, что эти документы пропали. Он смертельно перепугается и вызовет Штенгеля. И знаете, кто головой ответит за пропажу? Пауль Кубис! Зять Альфредо Лерро и по совместительству помощник начальника внутренней охраны завода. Человек, которому, кроме этого, поручено охранять личность Лерро и его дом…
— Так какого дьявола вы советовали мне искать эти документы?
— Во-первых, чтобы убедиться в их существовании, во-вторых, чтобы снять с них, на всякий случай, копии, в-третьих, чтобы вы знали, где они лежат, и следили, чтобы они не попали ни в какие другие руки…
Кубис вытер вспотевший лоб.
— Вы меня ужасно испугали. Фу, даже дыханье спёрло! Конечно, вы правы… А если так, мне надо спешить…
Когда Кубис ушёл, Генрих снова запер дверь на ключ. Наконец он остался один со своей радостью.
Он выполнил, он сумел выполнить то, что ему поручили! Сегодня ночью он отрапортует об этом кому следует, и завтра микрофотопленка будет уже далеко! Ни высокие стены, ощерившиеся дулами пулемётов, ни двойное кольцо продуманной до мельчайших деталей охраны не устояли против воли одного человека!
Выключив свет, Генрих поднял тяжёлую штору и распахнул окно. Широким потоком в комнату полилась ночная прохлада. Казалось, в неё можно погрузить руки и пылающую голову, как в горный поток, что сейчас зальёт всю комнату и внесёт в неё и тоненький серпик луны, отражающийся на его поверхности, и отблеск далёких звёзд, мерцающий в его волнах.
Ещё одна звёздная ночь вспомнилась ему, и это воспоминание кольнуло сердце острой болью. Вот так же он стоял у раскрытого окна в Сен-Реми, стоял вместе с Моникой. И тогда на них тоже наплывала ночь со всеми своими звёздами, напоённая тонким ароматом горных трав и цветов, обещая вечность для их любви. Воспоминание было настолько живо, что Генрих почти физически ощутил прикосновение плеча девушки, и уже не боль, а печальная нежность и радость пронизали все его существо, он постиг неразрывную связь всего доброго и прекрасного в мире, ту бессмертную силу, что ведёт разных людей в различных уголках земли на борьбу за справедливость и правду.
А в это же самое время, пока Генрих стоял у раскрытого окна, на первом этаже замка в одной из комнат, занимаемой теперь Штенгелем, происходил любопытный разговор, непосредственно касавшийся Гольдринга.
— Он сам не мог до этого додуматься, — убеждал Штенгеля Лемке. — Уверяю вас, что это хитро задуманный план, и отнюдь не самого Лерро, а все того же фон Гольдринга. Сейчас просить отпуск! Да вы знаете, что это значит? Готовится к побегу! Да, да! Ваш незаменимый Альфредо Лерро, которого вам поручено беречь как зеницу ока, хочет всех вас надуть. Вы думаете, это случайное совпадение обстоятельств, что местом отдыха он выбрал городок почти на самой границе Швейцарии?
— Вы напрасно так разволновались, герр Лемке! — Штенгель насмешливо взглянул на своего собеседника. — Без санкции штаб-квартиры никто не позволит Лерро и шагу ступить из Кастель ла Фонте. А штаб-квартира своего согласия, конечно, не даст. И не потому, что этот Лерро, как вы говорите, незаменим. Если б это было так, к его требованиям, возможно, прислушались бы. Но мы взяли от него уже все! Выжали, как сок из лимона. И нас больше не волнует ни его здоровье, ни его самочувствие. Пока он минимально полезен, мы его держим, мне приказано не прибегать к решительной акции, а ждать специального предупреждения… Что касается того, кто подал ему мысль об отпуске, — для меня не имеет значения.
— Барон, вас ослепляет чувство благодарности Гольдрингу, который дважды спас вас. Но он вас дважды и погубит. В плане служебном и в плане личном.
— Любопытно… — Штенгель презрительно улыбнулся. — Меня, опытного разведчика, может погубить этот молодчик, у которого молоко на губах не обсохло?
— Я не рискую сказать, что вы переоцениваете себя, но его вы явно недооцениваете. Он значительно умнее, чем вам кажется, и значительно опаснее. И я сейчас вам это докажу.
— Ваш первый тезис, что он меня погубит в плане служебном, — с иронией напомнил Штенгель.
По лицу Лемке пошли красные пятна.
— Да, и поводом будет этот самый Альфредо Лерро. Для меня сейчас не важно, отпустит его штаб-квартира или нет. Это вопрос второстепенный. Важно то, что Гольдринг подал ему мысль о побеге. А раз такая мысль зародилась, осуществить её можно различными путями, особенно когда человек пользуется относительной свободой. Вы же не можете его арестовать! А Гольдринг, даже из спортивного интереса — у него есть этакая авантюристическая жилка, может от советов перейти к делу, к конкретной помощи. Ведь они с Лерро близкие друзья! К тому же Гольдринг не имеет представления ни о заводе, ни о том, что он изготовляет, иначе он не стал бы, конечно, шутить с огнём… Ну, представьте на минуточку, что этот Лерро вдруг сбежит! Что тогда будет с вами?
