Внезапно тела и тарны, казалось, выросли вокруг меня. Мы ворвались, пронизали, и поразили порядки Киниямпи. Они не ожидали никакого сопротивления в воздухе, по крайней мере, не так скоро. Я видел расширенные дикие глаза вокруг себя.
Мое копье сбросило наездника с его птицы, вырывая его из верёвки обхвата. Краснокожий тарнсмэн полетел вниз, вращаясь, дико размахивая руками и крича. Он становился всё меньше, удаляясь с ужасной скоростью, и вот врезался в землю, превратившись в изломанный труп.
Убар небес, раскинул крылья, подняв корпус вверх, выбросил вперёд когти, и закричал. Я увидел спутанные кишки, вырванные из тела тарна врага. Я отбил удар копья моим маленьким щитом, и услышал, как воин закричал от ужаса, его щит оказался в тисках огромного клюва моего тарна. Выпотрошенный тарн отвалился от нас, и агонизируя, и вращаясь, отправился в свой последний полёт к земле. Дёрнув своей могучей головой, мой тарн отбросил щит из своего клюва, на расстояние в сто футов, вместе с рукой, всё ещё вставленной в ремни щита. Убар Небес начал забираться вверх. Множество тарнов кружились вокруг нас и ниже нас. Некоторые сталкивались друг с другом. Я дал своему тарну полную свободу действий. Четыре Киниямпи начали преследовать нас. Мой тарн по-прежнему стремился ввысь. Мы прорвались сквозь облака, эти яркие, высокие туманности. Ниже нас, словно птицы, внезапно выпорхнувшие из снега, из облаков вылетели тарны и их наездники.
- Вы хотите достать солнце? – захохотал я.
Как могло получиться так, что после стольких лет тактика боя со спины тарна оставалась настолько свежей, настолько живой, в страстном, тёмном мозгу моей могучей птицы? Как эти навыки могли сохраниться столь превосходно, с такой точностью, с такой ужасной остротой, как и в те дни, когда они были изначально отпечатаны в его памяти, высоко над травянистыми равнинами, неподалёку от стен Ко-ро-ба?
Я уже боролся за каждый вдох, а могучие легкие моего тарна работали как кузнечные меха. Я чувствовал их движение между колен. Они с трудом втягивали в себя разреженный воздух. Тем не менее, мы поднялись.
Вдруг тарн перевернулся в воздухе, оставляя солнце за спиной. Другие тарны зависли под нами, яростно колотя крыльями пытаясь удержаться в разреженном воздухе, их силы были исчерпаны. Они не могли подняться выше, и начали возвращаться. Но со стороны солнца на них уже пикировал огромный тарн. Как я и был обучен делать, я сделал максимально возможный вдох перед началом пике. Не невозможно дышать во время такого пикирования, особенно в первые мгновения, даже при возникающем при этом встречном потоке воздуха, но вообще-то рекомендуется этого не делать. Считается что, дыхание в такой ситуации может повлиять на концентрацию, и возможно изменить или усложнить прицеливание. Птица и наездник подобны снаряду. Надо отметить, что и сам тарн задерживает дыхание до столкновения или близости столкновения. Скорость такого пикирования просто невероятна, и точно никогда не вычислялась. Однако, по приблизительной оценке, она может составлять около четырехсот пасангов за ан, или приблизительно двести миль в час.
Раздался треск, как будто сломалось дерево, но это не было дерево. Первый тарн, тот, что был выше всех, получил удар в полную силу по спине, тарнсмэна просто расплющило между этими двумя телами.
Снова Тарн прицелился, и пошёл вниз, затем поднял крылья, почти скрыв меня ими. Его когти, похожие на огромные крюки, теперь смотрели вниз.
В эти когти попался второй тарн, схваченный за шею. Обе птицы перевернулись, и я оказался вниз головой, над которой теперь находилась земля, кажущаяся вне моего понимания. Два тарна начали бешено вращаться в воздухе, затем мой Тарн отцепился от шеи другой птицы, начавшей беспорядочное падение. Кровь из разодранной шеи, подхваченная ветром, разлеталась в стороны и падала вниз, как красный дождь.
Крик гибнущего наездника, насторожил третьего тарнсмэна, но через мгновение, острые когти вонзились в его тело. Его птица уже исчерпала все силы, борясь с разреженным воздухом. Всадник был вырван из верёвки обхвата, и отброшен в сторону, проваливаясь в облака под нами, и исчезая из виду. Падая, он должен был пролететь сквозь боевые порядки Киниямпи расположенные сейчас ниже облаков, те порядки, что в настоящее время подвергаются нападению других моих товарищей со Скалы Советов. У меня не было никаких сомнений, что ниже этих спокойных, кудрявых облаков шла кровавая битва в воздухе.
Четвёртый всадник делал всё, чтобы спастись. Он направил своего тарна вниз, исчезая в облаках. Я накренил тарн, и через мгновение, уже нырял в облако, в нескольких сотнях футов от того места, где исчез противник. Путь к спасению, если вы имеете дело с коварным противником, может оказаться дорогой в засаду.
Вот мы уже ниже облаков, и я снова вижу своего противника. Он мчался вниз, чтобы присоединиться к своим товарищам. Это было именно то, что мне и нужно. Я очень надеялся, что он распространит среди них панику.
Однако, я был гораздо меньше доволен тем, что ещё я увидел под собой. Впрочем, происходящее всё же мало отличалось от того, что я ожидал. Наши смелые тарнсмэны со Скалы Советов сражались среди роящихся Киниямпи. Они уступали численностью едва ли в десять раз. Результатом такого соотношения был, конечно, предрешенный результат, если не вмешается некий новый фактор, нечто неожиданное или необыкновенное, нечто, что могло бы решительно изменить баланс сил в сражении.
То, что наши воины всё ещё держались, было результатом нескольких факторов, факторов, на которые я так отчаянно положился. Насколько мне стало известно, лишь немногие из племён Прерий справились с тарнами. То, что Киниямпи вообще существовали, среди людей Кайила считалось мифом вплоть до их драматического появления над летним стойбищем. Это позволяло предположить, что такие группы были чрезвычайно редки. Киниямпи, как я догадался, заняли положение, аналогичное тем из Земных племен, которые, первыми приручили лошадей. Это означало, что у краснокожих Летунов не было противников в небе, а, следовательно, и их навыки воздушного боя оставались в зачаточном состоянии, и были основаны опыте работы с кайилой. Точно так же, благодаря нехватке достойных противников, и беспощадному отбору войны, они ещё не стали с тарном, тем же, чем был нормальный воин Прерий с его кайилой, а именно, членом спаянной боевой единицы. С другой стороны навыки воинов Кайил в работе со щитом и копьём были свежи в памяти, и наши мужчины были опытными воинами. Во-вторых, я тренировал своих соратников, превращая их в боевые единицы, не только как воина и его тарна, но и учил работать в парах и звеньях. Только сигналы передавались не тарновыми барабанами, а на манер Прерий, свистками из кости херлита.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
