1. Братия мои возлюбленные, внимайте добре Божественным Писаниям, которыя слушаете. Ибо Господь наш повелевает нам изследовать Писание для того, чтобы верно узнать путь, ведущий ко спасению и чтобы, шествуя потом сим путем посредством исполнения заповедей Христовых, не возвращаясь вспять, достигнуть верно сего спасения душ наших, которое есть Иисус Христос, как в час рождения Его возвестил пастырям Ангел: се благовествую вам радость велию, яже будет всем людем, яко родися вам днесь Спас, иже есть Христос Господь, во граде Давидове (Лк. 2:10, 11). Восприимем же все мы, возлюбленные братия мои, ревность и скоро со всем усердием потечем путем сим, не обременяя себя никакою ношею, или никакою вещию мирскою, обычно неудобоносною. чтоб она не помешала нам тещи скоро и во время доспеть и внити внутрь града Давидова, и узреть там Спасителя нашего Христа. Умоляю вас, восприимите усердное попечение о спасении своем действующею в вас благодатию и не допускайте себя хоть и мало понерадеть о нем. Но как только пробудимся, какбы от сна восстав, от лукаваго мнения (что у нас все исправно) и нерадения, не позволим себе ни постоять, ни присесть, пока не выбежим за пределы мира и вне его не обретем и не узрим Спасителя и Бога нашего, и падше не поклонимся Ему; но и здесь не дадим себе остановиться, а потечем далее и далее пока сам Спаситель не скажет нам: вы не от мира, но Аз избрах вы от мира (Ин. 15:19).
Как же достигается то, чтобы не быть уже от мира? Когда кто распнет себя миру и мир себе, как говорит и Апостол Павел: мне мир распялся, и аз миру (Гал. 6:14). Но какое сходство, спросишь, имеют эти слова Апостола с теми словами Христа Спасителя? — Слова различны, но мысль у обоих одна и та же. Ибо как находящийся вне дома не видит запершихся внутри, так распявшийся, или умерший миру никакого не имеет чувства к мирским вещам; и еще как мертвое тело не имеет никакого чувства ни к живым, ни к мертвым телам, лежащим подле него, так и тот, кто благодатию Духа Святаго выйдет из мира и станет быть с Богом, не может иметь никакого чувства к миру или к вещам мира.
Так–то, братия, бывает смерть, или умертвие прежде смерти тела и прежде воскресения тел бывает воскресение душ, — действительное, опытно сознаваемое, истинное. Ибо когда смертное мудрование уничтожено бывает безсмертным умом, и мертвость изгоняется жизнию, тогда душа ясно видит себя воскресшею, как пробудившиеся от сна видят себя бодрствующими, — с сознанием, что это Бог воскресил ее, — познав Коего и возблагодарив, поклонение Ему приносит и славословит безпредельную Его благость. Тело же после того не имеет уже более никакого движения или воспоминания о своих похотениях и стремлениях, но бывает для них совершенно мертво и бездыханно. Бывает даже нередко, что человек забывает самыя естественныя потребности, потому что душа его всегда мысленно привитает в том, что выше естества, как и подобает ей; ибо Писание говорит: духом ходите и похоти плотския, не совершайте (Гал. 5:16). Когда таким образом плоть сделается мертвою, как мы сказали, благодатию Всесвятаго Духа, тогда она оставляет нас жить прочее без всякаго с своей стороны осаждения нас и препятствия нам. Тогда исполняется сказанное Апостолом Павлом: праведнику закон не лежит (1 Тим. 1:9), так как он живет уже жизнию, которая выше закона (т. е. благодатною); ибо идеже Дух Господень, ту свобода (2 Кор. 3:17), — свобода конечно от рабства закону. Закон пестун есть, руководитель и учитель правды, ибо говорит: это делай, а того не делай. Благодать же и истина не говорит так, а как? — Ты будешь делать и говорить все по благодати данной тебе и говорящей в тебе, как написано: и будут вси научени Богом (Ин. 6:45).
Таковые не из писмени познают, что добро, но научаются сему благодатию Святаго Духа; и не научаются они божественному словом только, но светом слова и словом света таинственно. Достигнув сего, бывают они учителями и себе самим и ближним, светом мира и солию земли.
2. Те, которые, прежде благодати Евангельской, состояли под законом, праведно сидели и под сению закона. Но те, которые, по явлении благодати, вступили в свет и день, освободились от сени, т. е. от рабства закону и стали выше закона, так как они высоко поднялись посредством Евангельскаго жития, и живут с законоположителем Богом, будучи и сами законоположители паче, нежели соблюдатели закона.
Но есть ли кто ныне имеющий уши слышати, да слышит и постигает силу того, что глаголется от Духа Святаго? Есть ли кто и теперь имеющий ум Христов да разумеет добре и боголепно то, что пишется Им? Есть ли кто и ныне имеющий глаголющаго в себе Христа, да возможет добре изъяснить таинства, сокровенныя внутрь словес Его? Ибо, говорит Апостол, премудрость глаголем не века сего престающую, но премудрость в тайне сокровенную (1 Кор. 2:6—7) от многих, нам же щедро открываемую и уразумеваемую добре водящимися страхом Божиим и всегда к Нему взирающими. Ибо мы не то, чего не знаем, говорим, но что знаем, о том свидетельствуем. Свет уже во тме светит, и в нощи, и во дни, и в сердцах наших, и в уме нашем, и осиявает нас невечерне, непреложно, неизменно, неприкровенно, — глаголет, действует, живет и животворит, и делает светом тех, которые осияваются Им. Бог свет есть, и те, которые сподобляются узреть Его, все видят Его, как свет, и те, которые прияли Его, прияли, как свет. Ибо свет славы Его предъидет пред лицем Его, и без света Ему невозможно явить Себя. Те, которые не видели света Его, не видели и Его потому что Бог свет есть; и те которые не прияли света Его, не прияли еще благодати, потому что приемлющие благодать приемлют свет Божий и Бога, как сказал сам Свет Христос: вселюся в них и похожду (2 Кор. 6:16).
Но те, которые не сподобились еще приять, или вкусить сего, — все находятся еще под игом закона, еще состоят под сению и образами, еще суть чада рабынины. Пусть это будут цари, пусть патриархи, пусть архиереи или иереи, пусть начальники или подначальные, пусть миряне или монахи. Все они еще во тме сидят и во тме ходят, — и не хотят, как должно, покаяться. Покаяние есть дверь, которая выводит человека из тмы и вводит в свет. Почему, кто не вошел еще в свет, тот очевидно не добре и не как следует прошел чрез дверь покаяния. Ибо если б он прошел чрез нее добре, то непременно вступил бы в свет. Кто не кается, согрешает, что не кается. Ведущему бо добро творити и не творящему грех ему есть. Творящий же грех раб есть греха и ненавидит свет, чтоб не обнаружились дела его. Но всяко они обличатся. Есть два обличения: одно здесь во спасение, а другое — там в осуждение. Ныне, в настоящей жизни, входя в свет чрез покаяние, самоохотно и самопроизвольно, мы хотя обличаемся и осуждаемся, но, по благости и человеколюбию Божию, обличаемся и осуждаемся тайно и сокровенно, во глубине души нашей, во очищение и прощение грехов наших. И только один Бог вместе с нами знает и видит сокровенности сердец наших. И кто здесь, в настоящей жизни, бывает судим таким судом, тому нечего бояться другаго какого истязания. Но тогда, во второе пришествие Господне, на тех, которые ныне не хотят внити в свет и быть им судимы и осуждаемы, но ненавидят его, откроется свет, сокрытый ныне, и сделает явными все их сокровенности. И все мы, ныне укрывающие себя и не хотящие объявить сокровенности сердец наших чрез покаяние, раскрыты будем тогда действом света пред лицом Бога и пред всем прочим, — что такое есмы мы ныне.
И помысли, какой великий стыд покроет тогда нас? Как тот, кто, кроясь в доме за запертыми дверьми и не будучи никем видим совне, грешит без всякой опаски и зазрения, блудствует и другия творит срамоты и мерзости, потом внезапно будучи открыт за такими злыми делами, покрывается превеликим стыдом и срамом; или, по другому сравнению, как тот, кто задумал возстание против царя, пока укрывается в доме, небоязненно строит ковы свои, а потом, когда царь, узнав о том, придет со всем синклитом своим, окружит дом воинством и велит разнести его до основания, так что наветник тот явится открытым пред всеми и со всеми ковами своими, — поражается и страхом и стыдом, и предается заслуженным казням; так тогда подобное случится со всеми, сущими ныне на земле, тогда все откроется, и нощь как день просветится. Тогда все те, которые не облеклись здесь во Христа, т. е. не вошли в свет, не прияли света и не стали сами светом, как мы сказали, — все такие окажутся обнаженными, придут в великий страх и трепет, в великую отвсюду тесноту. И не это только, но и каждое дело доброе и худое, каждое слово и каждый помысл наш, со времени рождения до смерти, все собравшись, явны будут тогда во всяком человеке. И тот один стыд, какой испытывать тогда будет всякий, с каким сравнить можно мучением? Какое другое мучение может быть большее того стыда и страха, каким будут поражены тогда находящиеся ныне во тме и не просвещенные Духом Святым? Сего ради, восподвизаемся, братия мои, ныне, в настоящей жизни, пройти тесными вратами покаяния и узреть свет, иже есть внутрь его. Ей, молю вас, не отступим, толкая и ища, пока не услышит нас Господь наш и не отверзет нам двери и мы не внидем внутрь, и не восприимем света, чтоб хранить его в сердцах своих неугасимым.
