Этот объект, опоясанный высоким забором из красного кирпича, занимает довольно обширную территорию в пригороде Схевенингена, являющегося частью Гааги, столицы Голландии. С фасада, где находится главный вход для сотрудников и посетителей, тюрьма окружена симпатичными домиками голландской архитектуры, с большими окнами и множеством цветов. С тыльной стороны вдоль широкой улицы тюрьма ограждена забором из красного кирпича с серыми воротами. Здесь в день этапирования генерала Р. Младича сотни корреспондентов и просто любопытствующих безуспешно поджидали его в расчете сделать фото генерала в наручниках. Не удалось. Вплоть до 3 июня — до первого появления перед камерами в зале суда, где он сразу же возмутился против применения наручников и удерживания под руки со стороны охранников. Но такие протесты здесь просто бесполезны.
Защитник свободы сербского народа в Республике Сербской арестован и брошен в застенки Схевенингенской тюрьмы, официально именуемой как «Временное учреждение предварительного заключения ООН»! Оформлено таким образом, чтобы скрыть всю немилосердность данного заведения.
С того самого дня 26 мая 2011 г., когда его, по всем признакам тяжело больного, физически измождённого, доставили в белградскую тюрьму и таким садистски показывали всему миру, он просил меня прибыть к нему, захватив с собой «побольше бумаги и карандашей»… В Белграде судебные власти лицемерно якобы разрешили отдельным друзьям выполнить его пожелание о встрече. Однако, когда мы пришли в тюрьму в назначенное нам время, они его уже «выдали» в Схевенинген.
В те дни сербская верхушка грубо глумилась над пленником, которого ещё вчера боялась. Лидеры Сербии облегченно вздохнули, когда миновала опасность встретиться с ним глаза в глаза. Народу же они лицемерно обещали светлое будущее и благосостояние в еврообъятиях их распорядителей. При этом они сурово грозили каждому, кто осмелится поднять непокорную голову и подать голос против несправедливости, которая совершенно определенно вершилась в те дни над сербским народом.
И вот теперь этот непокорный военачальник, которым гордился сербский народ, назван злейшим военным преступником, немилосердно представлен многомиллионной телеаудитории едва передвигающимся из-за множества болезней, с искажённым лицом, униженным до боли.
В те дни сербский народ следил за телесообщениями об арестованном генерале с отчаянием, разочарованием и болезненным неверием в происходящее, тогда как другие в это же время сходили с ума, наслаждаясь содеянным.
Меня мучило множество судьбоносных вопросов, на которые я не знала ответов. Я не знала, где он находился все эти годы, но очень беспокоилась, чтобы какая-либо болезнь не подорвала его силы перед лицом исторических искушений.
Немало врагов, да и друзей, аналитиков и журналистов со всех концов света задавали один и тот же вопрос и себе, и мне: почему он не покончил жизнь самоубийством? Немало гнусных пресмыкающихся всех мастей выползло из своих нор, рассчитывая насладиться гибелью человека, в отношении которого весь свободолюбивый мир надеялся, что он неким волшебным способом сможет победить своих гонителей.
Я же проклинала того, кто первым и последним предал его!
Мне генерал Ратко Младич нужен был для откровенного разговора по тем вопросам, на которые дать ответ мог только он. Я не спрашивала его, где он находился и почему не ушёл из жизни добровольно. В такой ситуации об этом не спрашивают.
— Как считаешь, что здесь будет? На что надеешься? — спрашивала я брошенного в Схевенингенские застенки генерала Ратко Младича, воспетого сербским народом неустрашимого воина, народного защитника, талантливого полководца и человека чести, сохранившего свободу своему народу, который он вёл сквозь пламя сражений против оккупантов всех мастей и прочих злодеев.
Спрашивала я его, борца за свободу, закованного в цепи, его, которого мы вознесли на пьедестал легенды, ценя его заслуги, веря, что однажды обязательно встретим его на свободе…
— Подожди, — сказал он. — Сейчас ещё не пришло время для ответа на этот вопрос… Однако я не мог позволить себе бесшумно уйти в небытие, чтобы на меня и на мой народ вылили потоки ужасающих лживых обвинений.
Так ответил мне на этот вопрос генерал Ратко Младич в Схевенингенском изоляторе. В Гаагской тюрьме.
В Схевенингене я получила признание всей жизни
С третьей попытки мне удалось 3 и 4 октября 2011 г. посетить в Схевенингенской тюрьме генерала Ратко Младича.
Так исполнилось пожелание генерала, ставшее для меня его заветом. Свою надежду отчитаться по-дружески перед ним на свободе заменила на вынужденное решение. Поскольку знаю, что свобода в самом Человеке.
Осуществила мечту многих его известных и неизвестных друзей!
В то утро я почти целый час кружила около Схевенингенских тюремных стен. Всё никак не могла подойти ко входу и пройти сквозь железные ворота. Бродила по голландскому газону, безлюдным улицам. Находила согласие лишь с осенней листвой.
Рядом с этой тюрьмой для «наших» в старинном здании с башней, похожем на дворец, содержатся голландские заключенные.
Я смотрела на тюремные стены, на первый взгляд весьма обычные и невинные, и перебирала в памяти имена сербов, которые томились здесь в качестве обвиняемых или даже осуждённых, которые тут же умерли. Вспомнила я и несчастного Милана Мартича, военного президента Республики Сербской Краины, который отбывающего срок в тюрьме в далекой Эстонии за артобстрел Загреба, которого в действительности не было. Я переживала крайнее возбуждение, фотокамера падала из моих рук.
И вот я вошла в здание тюрьмы.
Все тюремные служащие, к которым я обращаюсь, находятся за толстыми затемнёнными стёклами. Получаю пропуск с каким-то номером. Начинается процедура досмотра, в известном смысле как при посадке в самолёт.
Торопливо иду за любезным надсмотрщиком, который извиняется за то, что пришлось его ждать. Ощущаю себя как в каком-то американском боевике… Представляю себе, как сейчас буду здороваться с другом. После стольких лет разлуки. Но всё пошло совсем не так, как я предполагала.
Когда я вошла в указанную мне комнату, прежде всего встретила его взгляд. Было ощущение, будто мы недавно расстались после незабываемого обеда, который по случаю моего дня рождения организовали Младичи в своем белградском доме в 1997 г. Так они выразили мне свою признательность за написанную мною книгу «Генерал Младич», изданную за год до этого, за дружбу, которая между нами окрепла. Первая книга о генерале Младиче…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
