Зевнув, я посмотрела на темное окно. Раннее утро еще не обозначило контуры шторочки, предательски расслабляя и предлагая чуток всхрапнуть. Нет уж, лучше встану. Мало того, что летучее бревно лишило ночного покоя, под утро опять приснился мрачный лес с белыми прожилинами облаков в разрывах крон. В сновидении я прижалась к необъятному шершавому стволу и замерла. Дерево было живым и древним. Оно проросло из крошечного семечка и потянулось к солнцу, когда лес в помине не шумел листвой в тех местах, и теперь с любопытством дряхлого старика наблюдало за своим хозяином, крайне изумленным неожиданным вторжением чужака.
Невидимый хозяин леса замер и настороженно вслушивался, не в силах поверить в нахальство гостя, бесцеремонно утаптывающего землю в его владениях, а затем заскользил бесшумной быстрой тенью меж деревьев, намереваясь найти пришлого. То есть меня.
Забодал меня этот сон, — плеснула я в лицо прохладной водичкой, глядя на припухшее отражение в зеркале. Если он вещий, тогда что означает? Может, намекает на что-то или предостерегает? К примеру, не ходите, девочки, по лесу гулять; в чаще страшные волки могут вас сожрать.
Откуда взяться лесу в мегаполисе? В столице все парки вылизаны и поделены дорожками, расчерченными в правильном геометрическом порядке. Сомневаюсь, что в зеленых зонах отдыха водится иная живность, кроме вездесущих голубей и воробьев.
Наверняка смысл сна иносказательный, а не буквальный. Мол, не лезь на чужую территорию и останешься несъеденной. Кто бы подсказал, куда мне не следует совать нос?
— Эва, привет! — мимо протиснулась соседка, отвлекши от созерцания отражения в зеркале. — В институт торопишься? Не терпится?
От её слов на душе потускнело. Бегу, аж подолы у шубы заворачиваются. Сперва на консультацию по матмоделированию вис-процессов, а затем… Затем предстояла защита работы по удовольствиям, исследованием которых я так и не удосужилась заняться. Зато Мэл подготовился и появится в институте при параде, сияя как начищенный висор. Ну, и ладно. Парень заслужил хорошую отметку, в отличие от меня. Не буду омрачать его триумф и скроюсь с глаз долой, чтобы случайно не спровоцировать. Потому что боюсь.
Вместо защиты пойду к Стопятнадцатому — выклянчивать "автомат" по элементарной висорике, наплевав на совесть и раздутое самолюбие. Можно даже бессовестно солгать, что вчерашнее представление в лаборатории убило все мыслительные процессы, а начавшаяся депрессия не позволила рукам дотянуться до конспектов и взяться за билеты. Для пущей наглядности продемонстрирую трясущиеся конечности и закачу полуобморочно глаза.
Пока я планировала события предстоящего дня, соседка успела умыться и выдавила пасту на зубную щетку.
— А где Лизбэт? Что-то ее не видно.
— Наводит последние штрихи. Челку взбивает, — пояснила девушка, понизив голос.
Понятно. Гордость четвертого курса готовится к очередному покорению вертикальной вершины под названием Недосягаемый Пик Вулфу. Похвальная настойчивость.
— Аф, к чему снится лес?
— К грибам, — не задумываясь, ответила Аффа и засунула щетку за щеку.
— Я же серьезно.
— Фмотя какой, — профуфнила соседка с пеной во рту.
— Какой? — Я задумалась. — Деревья во-от такие. — Показала примерный обхват, потому что моих рук не хватило бы, чтобы обнять треть ствола. — И высокие. — Привстав на носочки, вытянула руку к потолку.
— Штвафный? — уточнила девушка и выплюнула пену.
— Неа. И живой.
— Да уж, галиматень. Заканчивай мучить билеты до утра. Смотри, какая синюшность под глазами, — вынесла вердикт Аффа, решившая, что мой сон — результат затяжного учебного бдения. — И что ты делала?
— Где?
— В лесу.
— А-а… Стояла. Сидела. По сторонам глядела. Слушала, — ответила я и удивилась своему бездействию в сновидении. В следующий раз — если таковой будет — попытаюсь выбраться из чащобы хотя бы потому, что чутье подсказывает: еще одна ночь — и хозяин милой рощицы выйдет на след. И тогда кое-кому не поздоровится.
— Лес снится к переменам в жизни, — ответила соседка.
Ничего не скажешь, многообещающее предсказание. Вот, оказывается, к чему повторяющийся из ночи в ночь сон. У меня что ни день, то зигзаги в судьбе как на горном серпантине.
Капли я все же выпила, смешав с витаминным сиропом, но сначала прочитала этикетку, на которой летящим почерком сообщалось, что во флаконе бултыхается гомеопатическая успокоительная настойка. Натянув юбку и свитер, реанимированный после стирки с пятновыводителем, нанесла невидимые духи на мочки и запястья. Я не боюсь встретиться с Мэлом, — повторяла по дороге в институт, старательно подавляя ростки волнения и, лишь войдя в освещенный холл, вспомнила, что накануне пропустила работу. Вчера мои ноги вместо того, чтобы перешагнуть порог архивного помещения, увлеченно топали мимо шкафообразных охранников по банковскому хранилищу, напичканному сияющей сталью.
Что мне будет за прогул? — углубилась я в размышления, набрав полный поднос кушаний и усевшись за столик в центре оживленной столовой. Поклонник общепита рыжий Алесс поздоровался джентльменским кивком из дальнего угла зала. И вам того же, — ответила я, помахав вилкой.
Какое последует наказание за неявку на рабочее место? На меня наложат штраф или заставят отрабатывать пропущенные часы в утроенном размере?
В конце концов, имеет ли смысл горбатиться из-за жалких восьми висоров? К примеру, сейчас я стрательно впихиваю в себя содержимое тарелок стоимостью семь с половиной висоров — практически недельный оклад младшего помощника архивариуса. Встану после завтрака (ну, или выкачусь как колобок) и поползу к Стопятнадцатому, чтобы написать заявление об увольнении. Заодно широким жестом обеспеченного человека покрою пустячный долг, который высчитывают с меня за талоны, порванные когда-то дружком Касторского.
Как давно это было, — вздохнула я, глядя на светлеющее небо за окном. Скоро дни наберут силу, и начнет раньше светать. Ровно месяц пролетел незаметно с тех пор, как я появилась в столичном институте. В декабре передо мной открылась парадная дверь холла, и компостер Монтемортовых челюстей выдал путевку в студенческую жизнь.
Сколько событий пролетело за короткий срок — не перечесть. Легион событий, и за первый месяц мне удалось не спалиться и не попасть под подозрение студентов и преподавателей, исключая посвященное в подлый обман институтское руководство и Мэла. Да, у парня имеется отличный козырь против меня. В любой момент Мэл может разоткровенничаться с дружками, и назавтра сплетня расползется спрутом по ВУЗу. Или поступит еще проще, объявив во всеуслышание о моей "слепоте".
Не умирать раньше времени! — приказала себе. Буду поддерживать легенду тугодумной дочки некоего известного чиновника, безмозглой и оттого не умеющей обращаться с волнами. Поглядим, надолго ли хватит выдуманной истории.
Опять же об архиве, — переметнулась я к злободневному вопросу, отправив в рот ложку рисовой каши. Рассудив здраво, не стоит с налету отказываться от работы, потому что Стопятнадцатый, заботясь обо мне, начнет подозревать. Конечно, в его ученую голову никогда не придет мысль, что я вступила в сговор с профессором и встала на стезю вне закона. Однако Генрих Генрихович знает, что денег от папеньки мне не видать еще месяца три-четыре: в этом отношении отец тверд как кремень и не уступит своим словам. И тогда Стопятнадцатого осенит догадка, что причиной неожиданной финансовой независимости стали воспринятые мной буквально слова родителя о способах зарабатывания денег. Нет уж, не хочу видеть полный мягкой укоризны взгляд декана и его растерянное лицо. "Как же вы, милочка?… Столь кардинальные меры вовсе необязательны" — скажет смущенно Стопятнадцатый, пытаясь говорить обтекаемее о скользкой теме. — "Если вы… находитесь в затруднительном положении, следовало сообщить. Мы что-нибудь придумаем".
Не сомневаюсь, Генрих Генрихович обязательно бы помог. Например, предложил бы дополнительно подработать младшим помощником ветеринара в институтском питомнике или записал бы в очередную благотворительную программу для сирот и обездоленных.
