– Я хочу узнать, где королева, – произнес он, поднимая Кровь Ночи так, что рукоять прикоснулась к ее щеке. – Ты скажешь мне это.
Некоторое время он удерживал ее в таком положении, наблюдая за тем, как она корчится, и испытывая недовольство собой. Наконец он ослабил лохмотья, не убирая меч от щеки девушки. У той началась рвота, и Вашер развернул ее в сторону.
– Скажи мне, – прошептал он.
– В южном углу, – тихо ответила служанка. Она дрожала, ее щеки были мокрыми. – На этом этаже.
Кивнув, Вашер связал ее, воткнул в рот кляп и забрал из веревки дыхание. Вернув Кровь Ночи в ножны, он побежал по коридору.
«Ты не хочешь убивать бога, который планирует отправить армии на войну? – спросил Кровь Ночи. – Но ты чуть не до смерти напугал девушку?»
Для меча это было сложное умозаключение. Однако ему недоставало обвинения, которое мог бы вложить в эти слова человек. Кровь Ночи и в самом деле просто задал вопрос.
«Я тоже не понимаю своей морали, – мысленно ответил Вашер. – Я думал, ты избегаешь того, что сбивает тебя с толку».
Он легко отыскал нужное место. Оно охранялось большой группой громил, которых странно было видеть в таком изысканном коридоре.
Вашер помедлил. «Здесь происходит что-то странное».
«Ты о чем?» – спросил Кровь Ночи.
Вашер не адресовал свои опасения мечу, но трудно что-то скрыть от существа, умеющего читать твой разум. Кровь Ночи воспринимал как обращенные к нему любые мысли, возникающие в голове Вашера. По мнению меча, его касается вообще все.
Охрана у двери. Не слуги – солдаты. То есть она уже пленница. Действительно ли она беременна? Жрецы просто охраняют свою власть?
Столько людей невозможно убить, не подняв шум. Лучшее, на что он мог надеяться, – это застигнуть их врасплох. Может быть, поблизости нет никого, кто мог бы прийти им на помощь, заслышав звуки борьбы.
Несколько минут он сидел, стиснув зубы. Наконец подступил ближе и бросил к мужчинам Кровь Ночи. Он позволит им перебить друг друга, а потом займется теми, кто не поддался воздействию меча.
Кровь Ночи звякнул о каменный пол. Взгляды всех мужчин устремились на него. В этот момент кто-то схватил Вашера за плечи и дернул назад.
Выругавшись, он крутанулся, вскидывая руки, чтобы бороться с тем, кто его схватил. Пробужденная веревка. Позади начали драться стражники. С кряхтением вытащив из сапога нож, Вашер перерезал веревку. Как только он освободился, кто-то налетел на него и отбросил спиной к стене.
Он вцепился в лицо противнику лохмотьями с рукава, развернул и бросил на стену. Еще один напал на него сзади, но пробужденный плащ Вашера поймал его и сбил с ног.
– Хватай других, а не меня, – быстро проговорил Вашер, взявшись за плащ одного из поверженных противников и пробуждая этот предмет одежды. Плащ взметнулся и упал на другого мужчину, которого Вашер тут же убил кинжалом. Затем лягнул второго, опрокидывая на спину и освобождая путь.
Вашер ринулся вперед за Кровью Ночи, но из ближайших комнат ему наперерез выскочили еще три фигуры. Это были такие же громилы, как и те, что сейчас сражались за меч. Вашера окружили десятки мужчин. Он пнул кого-то, ломая ногу, но один из нападавших неожиданным рывком сдернул с него плащ. Другие навалились на него сверху. Затем появилась еще одна пробужденная веревка, связавшая его ноги.
Вашер потянулся к своему жилету.
– Твое дыхание... – начал он, пытаясь вытянуть немного дыхания для нападения, но трое мужчин схватили и убрали его руку. За несколько секунд он оказался связан пробужденной веревкой. Его плащ все еще боролся с тремя противниками, которые пытались его разрезать, но сам Вашер был обездвижен.
Кто-то вышел из комнаты слева.
– Дент, – сплюнул Вашер, пытаясь освободиться.
– Мой дорогой друг, – произнес Дент, кивая одному из своих подручных, известному как Тонк Фа, чтобы тот двинулся по коридору к комнате королевы. Дент опустился на корточки рядом с Вашером. – Очень рад тебя видеть.
Вашер опять сплюнул.
– Вижу, ты красноречив, как всегда, – вздохнул Дент. – Знаешь, что в тебе самое лучшее, Вашер? Твоя незыблемость. Предсказуемость. Полагаю, в некоторой степени и я такой же. Трудно жить так долго, как мы, и не обзавестись стереотипами, а?
Вашер не отвечал, хотя пытался кричать, когда несколько человек затыкали ему рот кляпом. Он с удовлетворением заметил, что уложил добрый десяток противников, прежде чем им удалось его остановить.
Дент посмотрел на павших солдат.
– Наемники. Хорошая плата оправдывает любой риск.
Он произнес это с огоньком в глазах. Встретившись с Вашером взглядом, он откинулся назад и утратил приветливость.
– А для меня платой всегда был ты, Вашер. Я должен тебе. Хотя бы за Шашару. Мы целых две недели прятались во дворце, зная, что в конце концов добрая принцесса Вивенна пошлет тебя спасать сестру.
Тонк Фа вернулся со свертком. Кровь Ночи.
Дент посмотрел на меч и сказал, поморщившись:
– Выброси его подальше.
– Не знаю, Дент, – ответил Тонк Фа. – Я склонен думать, что нам следует его оставить. Он может оказаться очень полезен...
В его глазах начало загораться вожделение, желание обнажить Кровь Ночи и использовать его. Чтобы уничтожать зло. Или, на самом деле, просто уничтожать.
Дент встал и убрал сверток подальше, а затем отвесил Тонк Фа подзатыльник.
– Ой! – вырвалось у Тонк Фа.
Дент закатил глаза.
– Перестань скулить, я только что спас тебе жизнь. Пойди проверь, как там королева, и прибери этот бардак. Я сам позабочусь о мече.
– Ты всегда такой гадкий, когда рядом Вашер, – проворчал Тонк Фа, уходя.
Дент тщательно замотал Кровь Ночи. Вашер наблюдал за ним, надеясь увидеть в глазах Дента вожделение. К сожалению, Дент обладал слишком сильной волей, чтобы поддаться мечу. Меч находился у него почти так же долго, как и у Вашера.
– Уберите всю его пробужденную одежду, – распорядился Дент, собираясь уходить. – Затем подвесьте его в той комнате. У меня с ним будет долгая беседа о том, что он сделал с моей сестрой.
Глава 52
Гимн Света с чашей вина в руке сидел в одном из богато убранных покоев своего дворца. Несмотря на поздний час, слуги сновали туда-сюда, нагромождая мебель, картины, вазы и маленькие статуэтки. Все, что можно перенести.
Богатства складывали в кучи. Гимн развалился на диванчике, не обращая внимания на пустые обеденные тарелки и разбитые чаши, которые он отбросил, чтобы их убрали слуги.
Двое слуг внесли красный с золотом диван и прислонили его к стене рядом со сваленными в кучу ковриками. Гимн проследил за тем, как они уходят, и опустил чашу с остатками вина. Уронив пустую чашу на пол к остальным, он потянулся за другой, наполненной. Слуги, как всегда, держали ее наготове.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
