Так и есть! По пыльной дороге медленно двигалась повозка, которую тащил утомленный осел, а рядом шли три человека.
Дафна бросила корзину на землю и побежала им навстречу. От троицы отделился кто-то один и бегом направился к ней.
— Мэтт! Мэтт! — закричала она.
Он перехватил ее на полпути и заключил в объятия, а потом обеспокоенно спросил:
— Что случилось, Дафна? На тебе лица нет!
Она крепко прижалась к нему, обнимая и целуя, как будто они не виделись целую тысячу лет, гладила его лицо, на котором еще не сошли синяки, и тормошила, не в силах от радости сказать ни слова.
— Да, ладно тебе, со мной все в порядке. — Он был одновременно и встревожен, и обрадован такой горячей встречей. — А Эшер здесь? С ним ничего не случилось?
— Да, — только и смогла сказать Дафна.
Мэтт внимательно посмотрел на нее, понял все и вздохнул:
— Так… ясно. Ты ему все сказала.
— Да.
— Ага… И теперь он сердит.
Дафна вспомнила ужасающий поток магической энергии, исходившей от него, и вздрогнула.
— Да… очень. Я знаю… знаю. Ты предупреждал меня.
Она услышала за спиной деликатное покашливание и оглянулась. Это был Гар, и выглядел он так, будто перенес тяжелую болезнь. Она даже не увидела его сначала. Дафна отступила на шаг от Мэтта и холодно поклонилась принцу.
— Прошу прощения… ваше высочество…
Он склонил голову, вежливо улыбаясь в ответ.
— Зови меня Гар.
— Дарран. — Она кивнула пожилому секретарю, который вышел к ним из-за повозки. — Простите меня. Вы оба, должно быть, очень устали. Пройдемте в дом. Вейра непременно захочет…
В этот момент дверь дома распахнулась.
— …поприветствовать гостей, — закончила за нее Вейра и быстро подошла к ним. Она поцеловала Мэтта в щеку, легонько дотронулась до его оцарапанной шеи, покрытой синяками.
— Добро пожаловать домой, Маттиас. А вот вид у тебя не больно хороший.
Хозяйка повернулась к Гару, окинула его с головы до ног оценивающим взглядом и добавила:
— А вы, надо думать, сын нашего последнего короля?
Гар кивнул.
— Всегда к вашим услугам, Вейра. Мэтт мне все о вас рассказал.
— Ага. — Она скептически улыбнулась. — Ну, обо мне-то, полагаю, он рассказал не все. А это кто еще такой?
Она перевела взгляд на Даррана. Тот вежливо поклонился.
— Я — секретарь его высочества. С добрым утром, госпожа!
— Это мой очень-очень верный друг, — объяснил Гар. — И он последний, кто остался у меня из моей семьи.
Дарран даже покраснел от такого отзыва, а Вейра снова внимательно взглянула на Гара.
— И зачем же вы пришли сюда? Укрыться от врагов? Если так, то я вас не порадую. В темные времена, которые теперь наступают, никому и нигде не спрятаться.
Гар выдержал ее взгляд.
— Я пришел, чтобы помочь… И чтобы исправить допущенные ошибки.
Вейра протянула руку и коснулась кончиками пальцев его бледной щеки. Все так же глядя ему в глаза, она сказала:
— Это хорошо. Потому что ты многое можешь сделать и у тебя за плечами много того, о чем стоит сожалеть.
Мэтт тихонько кашлянул, прочищая горло, и поправил ее:
— Последнего не так уж и много. Гар помог мне бежать из тюрьмы. Они сделали это с Дарраном и Орриком.
— Ты имеешь в виду капитана Оррика? — поразилась Дафна.
— Ну, это очень долгая история. — Мэтт устало улыбнулся. — Я обязательно расскажу ее, но немного позже. После того, как поговорю с Эшером.
— Не уверена, что это разумно. Он ведь и на тебя сердит. Он теперь знает о том, что ты член Круга и имеешь ко всему, что с ним случилось, самое прямое отношение.
Вейра остановила молодую женщину, прикоснувшись к ее руке, а потом показала куда-то за дом.
— Мэтт, ты найдешь его вон там, в лесу. Может, теперь он наконец созрел, чтобы разделить с кем-нибудь свое одиночество. Ночь у него выдалась бурная.
— Знаю, — вздохнул Мэтт. — Я всегда чувствую, когда он…
— Не в духе? — Вейра покачала головой. — Впрочем, это неудивительно. Человек имеет право злиться, когда последним из всех узнает, что был рожден, чтобы спасти королевство. Ладно, мальчик мой, сейчас мы идем прямо в дом. Дафна, позаботься об ослике.
Вейра повела принца и его секретаря в дом, а Дафна задержалась с Мэттом.
— Они с Эшером, по-моему, полночи проговорили.
— Ну, что ж, ему крепко досталось. — Он старался говорить мягко. — Представь, его голова лежала на плахе, и над ней уже занесли топор, когда нам удалось его спасти. После такого испытания любому надо немного перевести дух.
Она тихонько охнула.
— Вейра мне ничего об этом не рассказывала. Мы были… мы занимались другими делами.
Неожиданно он поцеловал ее в макушку и легонько подтолкнул к сараю.
— Я так и думал. Иди и распряги осла. Да задай ему корма. Увидимся в доме…
Не желая расставаться со старым другом, Дафна попридержала его за рубашку.
— Пожалуйста, Мэтт, будь осторожен. Он действительно очень зол. И у него столько магической силы, ты не представляешь!
Маттиас снова поцеловал ее, на этот раз в щеку, и ободряюще улыбнулся.
— Со мной все будет в порядке. Не волнуйся.
И направился к лесу.
* * *
Эшер лежал у подножия высокой скрюченной сосны. После неконтролируемого выброса магической энергии прошло уже несколько часов, а он так и не оправился еще до конца. Внутри было пусто, все тело болело, ломило в висках. Внезапно до него донесся звук чьих-то шагов. Он поморщился. Если придется слушать новую историю об их дорогом Рейфеле, его непременно вырвет. Или он сотворит что-нибудь пострашнее.
— Катись отсюда, старуха, — неприветливо пробурчал Эшер, не поднимая головы. — Я слушал твою болтовню всю ночь, и у меня от нее уже уши отваливаются. Мне наплевать на все, что ты собираешься мне сказать.
— Неплохо ты встречаешь друзей, — раздался насмешливый и знакомый до боли голос. Голос, который ему очень хотелось бы услышать… Но только не сейчас!
— Если я, конечно, по-прежнему твой друг, — произнес бывший конюший. — И если ты пожелаешь простить меня.
Эшер рывком вскочил на ноги. До боли сжал кулаки и хрипло произнес:
— Мэтт?!
Мэтт выглядел ужасно. Ввалившиеся глаза, синяки на лице, оборванная одежда. Багровые подтеки на горле и засохшая кровь. А еще он казался немного взволнованным и настороженным.
И не зря, подумал Эшер.
Конюший остановился на некотором расстоянии от него.
— Я слышал, ты сегодня был несколько… не в себе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
