– Нет, ерунда, – пробормотал аврор. Он сразу вспомнил, что воскликнул юноша перед аппарацией. «Даже не думайте драться с ними в моем присутствии!». Испугался? Интуиция подсказывала, что дело вовсе не в страхе. Почему-то Кингсли казалось, что этот молодой волшебник вообще мало чего боится. Нет, подросток хотел защитить их. Всех.
А еще аврору показалось, что он уже не раз слышал его голос. Значит, Дамблдор прав: этот юный лорд – один из их союзников.
Глава 48
– Мне показалось, или это был Кингсли? – процедил Долохов, стоило компании оказаться на территории поместья. Тони зло сжал кулаки. – Мы могли его убить прямо там!
– Бруствер хорош, – спокойно возразил Рабастан. – Мы потратили бы силы и время на сражение. Все могло кончиться не в нашу пользу. Лорд Найджелус принял верное решение, когда велел уходить.
– Ты не понимаешь, о чем я говорю, Лестрандж, – рявкнул Антонин. – А вот ты, Гарри, отлично понимаешь, – он неожиданно схватил своего хозяина за отвороты мантии, с силой притягивая к себе. Тони понизил тон голоса, чтобы стоящие рядом братья не услышали его слов. – Мы могли все изменить! Ведь это Бруствер убил тебя в сорок третьем!
Гарри взглянул в горящие нетерпением и гневом карие глаза своего давнего друга-слуги. Поттеру никогда прежде не приходило в голову, что Тони тоже может желать, чтобы все изменилось. Ведь Долохов был с Лордом, когда тот отправлял юного Гарри в прошлое. Ведь Тони никогда не был фанатом чистокровности, не любил насилия, ненавидел Марволо.
– Прости, – прошептал Поттер, накрывая трясущиеся руки Антонина своими. – Прости меня, что так вышло. Я бы и сам хотел все изменить, ты же знаешь, но время линейно, его нельзя переписать. Что бы мы не делали, Джинни Уизли и Кингсли Бруствер будут… или точнее уже были в Тайной комнате в мае сорок третьего.
– Но ты спас Сириуса! Ты обхитрил время! – возразил Антонин.
– Я обхитрил не время, а людей, – покачал головой Поттер. – Гарри, которому шестнадцать, не знал, что крестный жив, никто не сказал ему. Я думал, что он мертв, но на самом деле Сириус никогда не умирал.
– В то время как ты точно должен был исчезнуть из прошлого, – понимающе продолжил Долохов. Он отпустил ворот хозяйской мантии и устало прикрыл глаза. – Я надеялся…
– Я знаю…. – пробормотал Поттер. – Понимаешь, для меня-то все это… Трудно смириться с тем, что прошлое нельзя изменить, когда знаешь, что сам путешествовал во времени. Иногда все происходящее вокруг кажется дурным сном, кошмаром. Хочется проснуться в своей кровати в Хогвартсе, пойти на уроки, на квиддичные тренировки. Я бы многое отдал, чтобы все забыть, но мы должны жить здесь и сейчас с тем, что имеем.
Долохов кивнул, отходя.
– Ты последнее время какой-то подавленный, – заметил он. – Для нашего общего блага надеюсь, что ты не дашь Темному Лорду сломать себя.
Гарри невесело усмехнулся, отворачиваясь:
– Конечно, не дам.
Он не был уверен, что это уже не произошло. Гарри чувствовал себя слабым и зависимым, что все вокруг неправильно. Порой от бессилия опускались руки. Он не хотел помогать Темному Лорду, Поттер искренне ненавидел Волдеморта за то, что тот натворил в мире, за смерти, порушенные семьи, за всеобщий страх. Но Гарри не мог забыть, что за всем этим стоит его Марволо, что в безжалостном Темном Лорде все еще есть крупица того мальчишки, что любил его до умопомрачения. Гарри любил его до умопомрачения. Им все равно предстояло провести вместе всю оставшуюся жизнь, так почему бы не прекратить вражду и не стать одним целым, как и прежде. Почему теперь Гарри не может с любовью прикасаться к нему? Можно ли заставить себя любить?
Они шли по коридору вчетвером, и Поттер уже не видел смысла скрывать свое лицо. Пожиратели, встреченные ими на пути, останавливались, чтобы вежливо поклониться ему. Они никогда не решались заговорить, но неизменно выражали свое почтение. Слуги Волдеморта называли его лордом Найджелусом, именем, которое многие слышали в детстве. Некоторые даже видели его, когда были детьми. Никто не подумал, что он может быть Гарри Поттером. Они предпочитали верить в то, что Певерелл пил эликсир молодости Фламеля.
Для многих из них лорд Найджелус Певерелл был легендой, которой поклонялись их родители. Прежнее поколение боялось или ненавидело его, но все они превозносили его магическую силу, влияние и богатство. Услышав все это в пересказах, оживив прежние воспоминания, нынешние Пожиратели представляли его себе едва ли не богом, сотворившим небо и землю, а особо ретивые готовы были целовать его следы. Поклонение и всеобщее уважение оставались для Певерелла привычной вещью, не слишком-то смущали его. Однако определенная опасность в этом тоже была.
Волдеморту не нравилось, что его подданные настолько уважают его жениха. Они все еще не объявили Пожирателям, в каких действительно состоят отношениях, так что многие продолжали считать Найджелуса воспитателем Лорда, кем-то, к чьим словам он прислушивается и может подчиниться. Даже мысль о разделении власти с кем-либо приводила Тома в ярость. Он действительно относился к Гарри как к равному и считал его таковым, но остальным знать об этом было совсем не обязательно. Поттер же, в свою очередь, не хотел напрасно злить Темного Лорда.
Кроме того, хоть благодаря многоярусной магической защите, наложенной Певереллом на поместье, Пожиратели не могли говорить о том, что узнали внутри с другими людьми, однако между своими быстро распространялись слухи о нем. Это означало, что волна новостей скоро обрушится и на весь магический мир. Ведь он являлся по сути своей одной большой компанией, в которой все друг друга знали.
Но в этот раз ему не дали спокойно пройти в свою половину поместья. Путь с вежливым поклоном преградил Северус Снейп. Долохов хотел было отстранить его, но Гарри остановил Тони.
– Вам что-то нужно, профессор Снейп? – поинтересовался Поттер. Детская ненависть к зельевару в нем давно утихла, сменившись чувством вины. Именно Гарри невольно стал причиной совсем не веселой судьбы этого человека. Ведь стоило ему выбрать в жены Регулусу другую девушку, и все могло бы обернуться для Эйлин и ее сына иначе. Но Гарри уже миллион раз убеждался, что нельзя переписать события.
– Я хотел бы спросить вас о моей матери, милорд, – попросил мужчина серьезно и, на всякий случай, еще раз поклонился. Непривычно было видеть лицо, столь похожее на поттеровское, даже с теми чудными зелеными глазами. Если бы Северус точно не знал, где сейчас Избранный, он ни за что не поверил бы, что этот мальчик не он. Впрочем, человек перед ним сильно отличался от мальчишки Поттера поведением.
