Я почти наяву услышал, как сейчас кусает локти Алексей Михайлович, оставшийся в Выборге и теперь лишенный своего кресла главы рода. Если бы царь не лишил Соколовых великокняжеского титула, то и вмешаться в установленный порядок наследования не смог бы. А простому князю царь имеет полное право указать на нового главу рода, если прошлый, разумеется, мертв.
Такого решения государя Ивану его старший брат не простит никогда и ни при каких обстоятельствах.
* * *
Германский рейх, город Бисмарк, родовой особняк кайзера .
— Можешь считать себя частично отомщенным, — с усмешкой заявил Вильгельм фон Бисмарк, кладя газету на стол перед внуком. — Отец твоей бывшей жены был убит на дуэли.
Его высочество Герберт бросил на статью короткий взгляд.
— Зря их царь позволил убить такого человека, — продолжил кайзер, садясь в кресло. — Без Соколова Русское царство ждут темные времена. Он слишком со многими влиятельными людьми в Европе водил близкую дружбу.
Принц не стал отвечать монарху. Герберт думал о другом.
Соколов далеко раскинул свои сети. Даже среди верных Германскому рейху аристократов хватало тех, кто был должен великому князю Выборгскому. И теперь это бремя с них снято, все кредиты аннулированы в связи со смертью Михаила Викторовича.
Как и некоторые обязательства больше не имеют силы.
Однако оставался старший сын, Алексей Михайлович. Он мог претендовать не просто на титул главы рода, но и наверняка имел доступ ко всем секретам отца.
А значит, и к тайнам высшей аристократии Германского рейха. Однако сын — не отец, и избавиться от него труда не составит.
— Нужно пригласить Алексея Соколова к нам, — произнес его высочество.
— Хочешь дать ему политическое убежище? — хмыкнул Вильгельм, глядя на внука.
Герберт покачал головой.
— Подкупим поляков, пусть они его убьют по дороге. Желательно — на территории Русского царства. Те, на кого у Соколовых был компромат, окажутся нам крайне признательны.
Кайзер посмотрел на внука очень внимательно.
— Ты упускаешь одну важную деталь, — сказал он. — В ночь перед дуэлью ЦСБ накрыла целую сеть сторонников Соколова. И единственный способ это сделать — перехватить агентов чужих стран, через которых великий князь вел свои дела. Где гарантия, что и к твоим полякам не подобрались?
Его высочество улыбнулся.
— Я не настолько наивен, чтобы делать это сам. Общество ключников будет радо помочь в нашем маленьком деле. Тем более что это поможет нам ослабить Русское царство.
— Каким образом отведешь подозрения? — уточнил кайзер заинтересованным тоном.
— Когда поляки избавятся от княжича Соколова, мы перебьем их всех. Заодно предоставим русскому царю доказательства, что это был именно польский план, чтобы развязать между нашими странами войну.
Выдержав паузу, принц продолжил:
— Ультиматум Михаила II показал, что мы войны не хотим, — произнес он. — А свирепая облава на польских сепаратистов докажет, что мы готовы на жертвы, лишь бы не воевать с русскими. Никто не ждет от нас такого решительного и наглого хода, все считают нас слабыми и беспомощными. Русский царь не исключение. Когда они поймут, что ошиблись, станет уже поздно.
Кайзер подумал несколько секунд, прежде чем кивнуть.
— Действуй.
Глава 9
Московский особняк князя Красноярского. Князь Романов Дмитрий Алексеевич .
«Оракул» выдал мне выжимку за вчерашний день. Листая отчет за чашкой крепкого утреннего кофе, я одним глазом посматривал на реакцию биржи. Предприятия, принадлежавшие Михаилу Викторовичу, как главе рода, сильно упали в цене на волне всеобщей паники.
Князь умер, и инвесторы стремились вывести свои средства, пока не стало поздно. Хотя причин для паники на самом деле не имелось никаких. Алексей Михайлович не стал наследником, и вмешиваться в дела отцовских компаний не имел права. А новый князь Соколов, назначенный самим государем, уже предупредил своих людей, что ничего менять не станет.
С Иваном Михайловичем Емельян Сергеевич отправил и несколько десятков своих людей. Опричники, конечно, не самая лучшая компания для новоявленного князя. Однако давать Алексею Михайловичу возможность перехватить власть никто не собирался. Да и кое-какие книги из кабинета погибшего должны были после его смерти перейти в царскую канцелярию.
Вольница Соколовых окончилась. Вряд ли теперь государь позволит этому роду хоть как-то восстановить свои позиции в Русском царстве. Обратной дороги в великие князья Михаил II никому не оставил. Так что я бы не удивился, если бы и Алексей Михайлович, и Анна Михайловна в скором времени перестали быть членами княжеской семьи.
— Дмитрий Алексеевич, — ко мне после разрешения заглянул управляющий. — К вам прибыл княжич Мишин, просит аудиенции.
Приподняв голову от экрана, я несколько секунд пытался вспомнить, откуда этого княжича знаю.
И вспомнил, что мы лично познакомились на благотворительном приеме клуба ветеранов Ивана Михайловича. Нас представили друг другу, и на том все наше общение и кончилось. А после и вовсе ни разу не пересекались.
— Пригласи, — велел я.
Искусственный интеллект выдал мне справку, что молодой человек представляет Владимирское княжество. Мишины устроили на своей земле немало производств, и в принципе могли бы тоже поучаствовать на круглом столе промышленников. Если бы им хватало мощностей. Пока что заводы Владимирского княжества не позволяли выйти на государственный уровень, хотя себя и ближайших соседей своей продукцией обеспечивали. Ну и в Москву, естественно, поставки наладили.
Через пять минут дверь в мой кабинет открылась, и княжич Мишин вошел ко мне, после чего тут же поклонился со всем уважением к моему более старшему титулу.
— Благодарю, что приняли, Дмитрий Алексеевич, — произнес он сильным голосом.
Был княжич Владимирский среднего роста, средней комплекции. Однако волевой подбородок и внимательный взгляд из-под густых бровей не давали считать молодого человека двадцати трех лет за среднего же человека.
— Доброе утро, Егор Валентинович, — ответил я. — Прошу вас, присаживайтесь, расскажите, какое дело привело вас ко мне.
Хотя «Оракул» и выдал мне содержание разговора между отцом и сыном Мишиными, однако показывать я этого не собирался. Скажет Егор Валентинович и сам, не почву ведь он прощупывать пришел.
— Спасибо, — опустившись на краешек кресла, произнес княжич Владимирский. — Я не буду отнимать у вас много времени, князь. Потому скажу прямо: наш род ищет возможности стать вашим союзником. И я хотел бы знать, есть ли у вас такие задачи, которые Мишины могли бы подхватить.
Я улыбнулся.
— Егор Валентинович, я постоянно ищу новых партнеров, — произнес я, наблюдая за гостем. — Однако для начала мне хотелось бы услышать, что конкретно вы можете мне предложить. Я ведь правильно понимаю, что вы не по доброте душевной решили подключиться к клану Романовых?
Он приподнял бровь, а я пояснил:
— Любое начинание, Егор Валентинович, должно быть выгодным. Иначе оно очень скоро заглохнет, — сказал я с вежливой улыбкой. — Только подвижники могут себе позволить работать бесплатно, а подданным Владимирского княжества, которые станут выполнять мои гипотетические заказы, нужно платить жалованье, содержать их семьи, учить их детей. В общем, какой интерес вы преследуете, Егор Валентинович?
Княжич кивнул, его лицо на мгновение исказилось. Мишин явно боролся с внутренним противоречием: ему претило быть просителем, и в то же время он не мог не просить.
— Я хочу, чтобы вы исцелили моего отца, Дмитрий Алексеевич, — подняв на меня взгляд, произнес Егор Валентинович. — Я знаю, что вы вылечили уже многих благородных людей Русского царства. И я бы хотел, чтобы мой отец, князь Владимирский вошел в этот список.
Я вздохнул, отворачиваясь к окну.
После вчерашней непогоды сияющее солнце смотрелось особенно радостно. Впрочем, долго любоваться пасторалью не следовало. Ко мне пришли со всем возможным уважением, и следует проявить его в ответ. Ни к чему издеваться над человеком, который от тебя зависит.
