— весьма и весьма продолжительное время — однако разговорить можно любого. Вытащи его — и мы квиты.
— Ты хочешь, чтобы я постучал в двери магистрата и вежливо попросил их отпустить попавшегося шпиона? — хмыкнул Кенджи, прекрасно осознавая всю абсурдность данной просьбы; даже в теории она была до того неосуществима, что скорее походила на плохую шутку, нежели серьезное предложение.
— Нас не слишком интересует то, каким именно образом ты его освободишь, — произнес Проклятый, то ли не заметив насмешку в его голосе, то ли пропустив ее мимо ушей. — Выкради силой, договорись, обмани, выкупи. Метод не важен — только результат.
— Почему же вы сами этим не займетесь?
— Мы пытались, — нехотя признал Проклятый. — Однако у нас на пути встал один излишне честный мэцукэ по имени Нобу Хо. Кажется, вы знакомы.
Кенджи забарабанил пальцами по столу. Всего два слова — и ситуация из невозможной превратилась в… Он бы не смог даже подобрать наиболее подходящее название. Уговорить Нобу отпустить пойманного с поличным преступника — с тем же успехом Кенджи мог спрыгнуть со скалы и быстро-быстро махать руками, надеясь за несколько мгновений научиться летать. Да и то в этом случае шанс на успех был бы куда выше.
— В качестве жеста доброй воли мы готовы согласиться на временное перемирие, — видимо, Проклятый посчитал его молчание за согласие. — Скажем, на семь дней. Можешь передать Рю, что все это время он может не прятаться и свободно разгуливать по Каноку, не рискуя получить нож в спину.
— Интересно, что мешает вам нарушить обещание и таким образом получить свою месть, — произнес Кенджи.
— Ничего. Но Проклятые никогда, — его незваный гость заметно выделил это слово, — не нарушают условия сделки. Освободи одного из нас — и твой друг будет спать спокойно.
Кенджи очень сильно сомневался, что даже толпа вооруженных убийц, идущих по его следу, способна вызвать у Рю бессонницу, но он не стал высказывать свои мысли вслух и вместо этого, вдруг кое-что вспомнив, сказал:
— Где-то в Каноку должен быть человек по имени Белый Лис. Вы можете его найти?
— Проклятые могут все, — бросил синоби и Кенджи едва удержался от того, чтобы съязвить «Кроме как решить проблему с принципиально честным сановником». — Если он действительно живет в столице — рано или поздно мы об этом узнаем. Как я понимаю, мы договорились?
— Я попробую выяснить, что смогу сделать, — сдержанно ответил Кенджи. — Но не могу ничего обещать.
— Люблю людей, не спешащих давать пустые клятвы, — Проклятый поднялся. — Я вернусь через пару дней и расскажу все, что удалось узнать о твоем Белом Лисе. Прощай.
— Постой, — остановил его Кенджи, когда тот уже готовился выскользнуть обратно в ночь. — Я бы предпочел знать имя и лицо человека, с которым общаюсь.
— Имя нам — Сотня Проклятых, — оглянулся через плечо синоби. — А лицо наше — маска смерти. Но…
Он медленно стянул с себя маску и повернулся.
— Удивлен? — спустя несколько мгновений молчания спросил синоби.
— Да, — честно признался Кенджи, разглядывая худое девичье лицо со вздернутым носом и тонкой нитью губ; от левой брови ее до щеки спускался белесый шрам, а каштановые волосы были стянуты на затылке в тугой клубок. — А зовут тебя…
— Узнаешь в следующий раз. Может быть, — Проклятая надела маску обратно и скрылась за окном; сделала она это столь бесшумно, что движения ее можно было принять за шелест ветра.
Кенджи определенно не рассчитывал вступать в какие-то отношения с кланом синоби — тем более, что их просьбу он вряд ли сможет выполнить при всем желании — однако если они смогут разыскать какие-либо сведения о человеке, которого упомянул перед смертью отец, то уже сделают значительное одолжение. Кенджи пытался было разыскать Белого Лиса сам — но, увы, потерпел крах. Как оказалось, никто и слыхом не слыхивал подобного прозвища и максимум, что он нашел — упоминания о каком-то кабаке со схожим название. Правда, он сгорел чуть больше десяти лет назад — так что толку от подобного знания было мало. Конечно, Кенджи мог еще поговорить с кем-нибудь из Листов — но те словно в воду канули, и он опасался, что до них мог добраться Жнец или кто-то из его приспешников.
И вот наконец наступил день пира, который ждали не только те, кому удостоилась честь посетить его лично, но и простые горожане — ведь для них на всех площадях были устроены праздничные ярмарки, на которых, по слухам, совершенно даром раздавали угощения. Кенджи не знал так ли это, но мог представить, какая там творилась давка. Однако и кварталы на подступах к императорскому дворцу полнились не меньшим количеством народа, жаждущего хоть глазком поглядеть на сильных мира сего. Впрочем, слишком близко они все же не приближались, справедливо опасаясь пик и обитых железом дубинок в руках не дремлющей стражи.
Не хуже них зевак держали на расстоянии огромные псы в шипастых ошейниках. Настоящие зверюги размером с теленка, чьи пасти напоминали капкан. Любое из этих чудовищ наверняка могло запросто перекусить человека пополам и непременно бы это сделало, не сдерживай их специально обученные люди, фактуре которых позавидовал бы и опытный борец. А помимо всего этого тут и там на крышах изредка мелькали кутавшиеся в плащи фигурки с мушкетами; и Кенджи был уверен, что среди них отыщется несколько колдунов высокого ранга.
Господина Симада трудно было упрекнуть в скромности и дворец его легко затмевал своим масштабом даже родовой замок семьи Такэга, который в свое время поразил Кенджи своей роскошью и великолепием. Императорские владения располагались на самом высоком холме, где к небу тянулась величественная тэнсю — главная башня. Но перед тем нужно было преодолеть две цепочки стен, меж которыми располагались казармы, конюшни, голубятни и прочие хозяйственные сооружения, подняться по нескольким длинным лестницам и пройти насквозь несколько садов и парков. А если учесть, что практически через шаг люди императора тщательно проверяли бумаги и печати у каждого гостя да обыскивали повозы, можно представить, через сколько времени Кенджи и другие приглашенные наконец попали вовнутрь.
Не успели они перевести дух, как тут же были подхвачены многочисленными слугами и препровождены в огромный зал, где и проводилось основное торжество. Столы уже ломились от питья и яств, лакеи мелькали тенями, заменяя кубки, стоило им только опустеть, а развлекали гостей жонглеры, фокусники, музыканты, играющие на различных инструментах и прочие артисты; те же самые, что занимали зевак на Турнире. Правда, слово «играли» для той мешанины звуков, что они исполняли, было настоящей похвальбой и неудивительно, что вскоре пространство
