кинулись врассыпную. Некоторые обгорели и не смогли двигаться. Огонь достиг и второй фаланги. И там все произошло по тому же сценарию. В кабинете ученого повисла тишина. Чиновник и ученый, не отрываясь, смотрели на то действо, которое разворачивалось прямо перед ними. Механический монстр беспрепятственно покинул поле битвы. На него никто уже не обращал внимания. Гурт, транслирующий этот репортаж, двинулся вслед за машиной. Огонь продолжал разбегаться, пока его не отрезала дорога с одной стороны и овраг с другой. Воздух наполнился дымом, который в отсутствии ветра спокойно поднимался к вершине купола. Гурту, пришлось снизиться, чтобы не потерять из виду грузовик. Да и дышать вверху было нечем. Грузовик остановился. Открылась дверь, но никто не вышел. Гурт облетел вокруг. В проеме двери сидел человек, к голове он приложил продолговатый предмет и направил его сторону птицы. Из предмета вылетел дым, картинка дернулась, пошла к земле и потухла совсем. Мен Ганит и Торн Сут уставились друг на друга.
— Что я доложу Верховному? — тело Мен Ганита стало таким же серым, как и тело ученого
— Я думаю, что ему не нужно знать правды. Если нам суждено погибнуть, то пусть так и будет. Обстоятельства сильнее нас!
— Боже мой! Как я облажался, еще час назад я был самым счастливым на этой планете! Дорогой Торн, попробуйте еще что-нибудь, и может вам повезет. Мне не хочется закончить карьеру тем же образом, что и предыдущий Руководитель.
* * *
— Ух, ты, гадство! — Я обтер обильный пот с лица грязной тряпкой — Чуть не помер!
Птица, которую я заподозрил в шпионаже и управлении полчищами Тяни-Толкаев, дергалась неподалеку в смертельной агонии. За холмом поднимался серый дым к вершине купола. Дым частично застил солнечный свет и создалось ощущение вечерних сумерек. Все лучше, чем постоянный полдень. Вообще, с огнем здесь нужно поосторожней. Все пересохло и может загореться от одного усилия мысли. Не дай бог займется все и кислород выгорит. Не хотелось бы помереть, как рыба на берегу. А может это вариант, покончить со всем разом. Оставлю-ка его на запасной. Я перезарядил ружье и вылез из машины. Нужно осмотреть с какими потерями я выбрался из этой переделки. Заднее правое колесо торчало во все стороны рваной покрышкой. Оно слегка дымилось. Спаренное с ним внутреннее колесо, на вид было целым. Из-под бочки и некоторых узлов шел дымок. Пучки горящей травы, вырванные поврежденным колесом, тлели во всех местах, в которых можно зацепиться. Дымящаяся бочка с топливом, это наверно опасно. Я достал огнетушитель из инструментального ящика и тщательно затушил все очаги. Теперь можно и «Гарпию» сфоткать.
Птица уже окоченела и смотрела немигающим взглядом на этот чужой мир. Вблизи птица показалась более необычной, чем в небе. Странной формы клюв, большое пленчатое образование на груди, похожее на третье веко. Я приподнял край «века», и в ужасе отпустил. За «веком» скрывался глаз. Огромный, но ужасно отталкивающий застывшим мертвым взлядом. Я думаю, что она действительно организовывала этих Тяни-Толкаев. Пока ее не было, эти монстры действовали скорее инстинктивно, чем обдуманно. Значит, ее отстреливать в первую очередь. Я сделал несколько снимков «Гарпии». Из явного оружия при «гарпии» имелись лишь когтистые лапы. Перевернул носком ноги птицу на спину и заснял это странное образование на груди. Авось, каким высоколобым парням пригодится.
Это была моя первая настоящая битва. Сам не зная как, но я нашел выход из этой ситуации. Был момент, когда фаланги сближались, а у меня не было никаких идей. Абсолютно. Свистящий сквозняк в пустой голове. Но мне не стало страшно, мне стало интересно испытать себя. Во мне на ровном месте появилась уверенность, что я справлюсь. И как-то сразу родилась мысль с огнем. Может это был дремавший инстинкт пещерного человека, находившего в огне защитника от опасностей природы. А может Господь, почуяв мою веру в себя, подкинул мне идею. Ну как бы там ни было, это сработало. На сто процентов. Полчища смертельных тварей были погублены за несколько минут. Меня мучил вопрос — откуда взялось столько Тяни-Толкаев? До этого я видел максимум штук десять одновременно. Но сейчас были сотни. И во главе с командиром, который рулил всей этой опасной бестолочью, причем умело. Я посмотрел на «Гарпию». Сердце кольнула жалость к этому существу. Ведь умная же дура. Тебя бы в хорошее дело пустить. В голове представился капитан Сильвер с попугаем на плече. Хороший симбиоз птицы и человека. Или птица Говорун из «Тайны третьей планеты».
Меня начало слегка потрясывать, зубы щелкали друг о друга как лихорадке. Переизбыток адреналина давал о себе знать. Я залез в кабину, закрыл глаза и попробовал расслабиться. В глазах стоял огонь, дым и мечущиеся твари. Усилием воли пробовал перескочить на другие мысли, но они упорно возвращались к пережитой недавно битве. Знала бы мама, чем я здесь занимаюсь, давно бы поругала кого надо и забрала меня отсюда. Я хмыкнул. Само существование матери у меня казалось вымыслом. Придуманным в мире, которого и не было никогда. Сколько я здесь уже? Дни потеряли счет. Хорошо, что телефон флегматично отсчитывает мои дни здесь. Я поднес телефон к глазам. Получается, что я здесь всего-навсего одиннадцатый день. Зато, какими они были. Впечатлений на всю жизнь с запасом хватит. Что предпримут дальше эти монстры? Затихнут, чтобы зализать раны или ударят по новой, с той стороны, откуда не ждешь? Пора брать инициативу в свои руки. Нужно ехать в поселок. Оттуда они берутся, нутром чую. А дальше видно будет, какой способ уничтожения выбрать. Как говорил мой друг Карлсон, будем курощать и низводить, а уж какими блинами определимся на месте.
Мой технический кретинизм не мог точно сказать, сколько машина проедет с неисправным колесом. Как снять это колесо и поменять на новое я не представлял. На вид в колесе было больше пятидесяти килограммов. Как его поменять без помощи не ясно. Хорошо, буду ездить, пока едет. И буду присматриваться к новой машине, на всякий случай.
Недавнее сражение и бегство полностью дезориентировали меня в пространстве. В этих местах я еще не был. Заблудиться в прямом смысле здесь было нельзя. Натренированный взгляд сразу определял барьер. К тому же, дым от степного пожара обтекал внутреннюю поверхность барьера, демаскируя его. Я осмотрелся. Овраг перешел в лощину поросшую лесом и кустарником. Водная эрозия была запломбирована естественными причинами. Низина оврага еще хранила влагу. Зеленая полоса живой растительности, идущая по дну лощины, контрастировала с рыжими берегами. Мне почему-то захотелось думать, что
