оказались связаны со всеми тремя городскими Обителями, они даже с Устроителем ведут какие-то дела. Кроме того, как союзники Тишайшего, Белых находятся в напряженных отношениях со слугами Сказителя, которые, в свою очередь, то ли поддерживают, то ли пользуются поддержкой Строковых. Получается, что за Строковыми (они, напомню, кровники Хвостовых) торчат уши Черниграда. Нашего как бы союзника и одного из претендентов на региональное господство, полностью довольного текущим состоянием Новгород-Восходнего.
Короче говоря, Избор прекрасно ориентировался в узле интересов и противоречий, называемом местной политикой, и не отказывался просветить двоюродного брата. Его рассказы я слушал очень внимательно, особенно в те моменты, когда он говорил о наших гостеприимных хозяевах — потому что память у меня хорошая. О том, что нападение на нас состоялось благодаря помощи кого-то из своих, я не забыл.
Не слишком ли самонадеянно со стороны человека, следователем или детективом никогда не работавшего, считать, что он достигнет успеха там, где обломались доверенные подручники Хвостовых? Не, ничуть. Во-первых, кто сказал, что чужого агента не нашли? Вполне возможно, его просто не трогают из родственных или иных соображений. Во-вторых, это только кажется, что подозреваемых много. Человек, способный организовать неразбериху со сменой постов у дружинников, должен высоко стоять во внутренней иерархии рода и хорошо разбираться в отдельных аспектах караульной службы, а также неплохо знать характеры обманываемых гридней. Изначальный перечень обладающих нужными качествами кандидатов состоял из тридцати имён, первая же легкая проверка сократила его до двух десятков. Следующая неделя отсеяла вторую треть, дальше следствие пошло тяжело. К тому же, добавилось ещё несколько недоброжелателей, при первичном отборе пропущенных.
Я не отчаивался, нет. Торопиться некуда и незачем. Последовательно, методично — крысу я вычислю. И, если удастся, отомщу.
Однажды ночью выпал снег, наступила зима. Время в основном уходило на подготовку к испытаниям и поддержание контактов с нужными людьми. Оба занятия не слишком приятные, но полезные, даже необходимые. Испытания я выдержу, там, помимо поединка с назначенным противником, ничего сложного, процедура упрощена до предела. Зато сейчас под удобным предлогом меня тренируют все, кому не лень, отчего физическая форма улучшается буквально на глазах. Заодно подтянул родовые навыки Острожских, ориентированные на ловкость, выносливость, крепость тела и скорость движений, теперь испытываю странное чувство, при ходьбе сам себе напоминая большого кота. Или, скорее, тигра. Феноменальное ощущение, никогда такой координации не было.
Словосочетание «поддержание контактов» слабо передаёт муки человека, вынужденного вдвойне тщательно следить за языком при общении с очень, очень широким кругом непростых людей. Социум невелик, многие опоясанные знакомы друг с другом лично, из верхнего эшелона — точно, у всех друг с другом счеты и обиды, тянущиеся иногда поколениями. Совсем чужаков немного, даже приходящие с севера викинги или чудские находники заранее знают, к кому нанимаются на службу. Точно так же и в словенских землях хорошо представляют, кого ждут, какая у пришедших издалека воинов слава. Что уж говорить о местных? Тех, кто живёт рядом, способен как помочь, так и всерьёз нагадить? С каждым нужно говорить так, чтобы не оскорбить, и вместе с тем не умалить достоинства, собственного и наставницы. И все чего-то хотят, просят, и надо извернуться, но ничего не пообещать, потому что обещанное следует обязательно исполнить…
Совсем весело становится, когда два ненавидящих друг друга знатных молодых мужа ссорятся в твоём присутствии и тебе поневоле приходится быть видоком. Отказ в данном случае здорово ударит по репутации, трусом ославят.
— Как у вас тут принято? — рука непроизвольно потянулась чесать затылок. — У нас старцев зовут, чинов городских, родню или побратимов уведомляют.
Вот ничего не делали, просто на улице стояли и беседовали. И внезапно оказались участниками чужой разборки.
— Старца мы звать не будем, сами к ним пойдём, — сообщил Милан. — Честны́е поединки, коли по правилам, проводятся на особых ристалищах в Обителях. Сейчас придём туда, бумаги оформим, пошлину заплатим и поединщиков будем ждать.
— Понятно. А если не по правилам?
— По-всякому бывает. Иногда иные ристалища ищут, и на свободных дерутся. Иногда где поссорились, там и схватились. Но последнее — редкость, за шалости в городской черте штраф высокий, свои же накажут, если жив останешься. У нас принято, что того, кто боевыми заклятьями в городской черте кидается, любой прохожий имеет право невозбранно убить. Князь, едва на престол воссел, указ издал.
Ситуацию, когда два ненавистника сошлись не в городе, не обсуждали. И так понятно, что кто жив остался, тот и прав.
По пути в Обитель Устроителя, основное место проведения поединков, Милан просвещал меня насчет особенностей местного законодательства в части дуэлей. В целом, примерно то же, что у нас, но значительно проще и быстрее. Например, уведомление заинтересованных лиц возложено на самих участников, а не на старцев, видоков или кого-то ещё. У нас старшим родственникам или вождю, смотря кому опоясанный служит, обязан сообщить представитель власти (тиун, староста или иной чиновник), для чего ему даётся срок в два дня. Между брошенным вызовом и самим поединком должно пройти не менее недели, чтобы стороны остыли, а более опытные родичи успели вмешаться.
Здесь на всё про всё даётся три часа, и то срок часто нарушается. И не только срок, положения закона соблюдаются лишь тогда, когда они удобны.
— Нам повезло, что ступени у Живопыра с Долгарем одинаковые, — пока сидели, просвещал Милан. — Когда разные, старцы могут и срок потянуть, и проверки назначить. У вас ведь тоже через одну разрешено?
Иными словами, третья ступень может сразиться с пятой, но не с шестой. Причем с большой вероятностью на гридня с пятой наложат ограничение: божье сплетение ослабят, оружие дадут качеством похуже или ещё что.
— Верно.
— Во-от, — посмотрев по сторонам, он понизил голос. — Ещё хорошо, что Горюновы с Веткиными не больно сильны, воев у них не много. Иногда случается, что помрет какой на поединке, а его родня к видокам приходит — почему не отговорил? Их отговоришь, как же!
Прекрасно его понимаю. Молодых гридней, что называется, закусивших удила, не остановить. Лично я сходу могу предложить всего один способ умерить их пыл:
— Замены допускаются?
— Допускаются, но сам понимаешь… — он поморщился и не закончил.
Осуждать ремесленника, выставившего вместо себя бойца, никто не станет. Он мирным трудом живёт, какие к нему претензии? Иные требования к живущим мечом, им подобный шаг (без очень-очень веской причины) репутацию разобьёт вдребезги. Восстанавливать её придется сложно и долго.
— Идут.
Первым явился Живопыр Веткин с
