Лориану не хватало Фаддия или Фантазиста, они могли бы ему посоветовать что-нибудь дельное. От сильного волнения он разговаривал сам с собой. Вернее, он придумал себе собеседника и вот с ним-то, воображаемым, и вел диалог.
Среди ночи к нему пришло творческое вдохновение. Вдали от единомышленников и просто грамотных людей он придумал три закона происхождения боговдохновен-ных текстов.
— Свиток похож на человека. Честный и умный свиток сравним с живым существом. Читатель всегда сотворец. Чтение пророческих комен — это процесс создания, развития и распада боговдохновенных текстов. Как есть законы, определяющие жизнь человека, так должны быть законы для свитка. Духовный тупик племени дровосеков наводит на мысль о первом и главном законе лорибуки: безбожие не может служить основанием для создания нового народа. Ибо народы осознают себя через мысль о Боге, выраженную в письменности. Лорибука есть диалог читателя с Ондроном. Осознание замысла создателя мироздания может возникнуть только через письменное слово. Что должен гласить второй закон?
Лориану показалось, что собеседник собирается возразить. В запальчивости он продолжал:
— Всегда свиток создается единомышленниками. Сначала это священный текст группы людей, и лишь позднее народ признает его образцом новой письменности. Пророки, создавшие новую религию и новую письменность, становятся народными героями. Народ избран Богом, если он имеет самобытную письменность и самобытную религию. Заимствование письма и религии всегда приводит к распаду межплеменного союза и гибели народа, доверившегося чужим алоборам. Обречен народ, не имеющий письма и не создавший в слове образ Бога. Таков второй закон лорибуки.
Возбуждение Лориана достигло крайней степени. Он замер на краю подмостков и крикнул в пустой зал:
— Закон третий прост и чист как вода в лесном роднике. Письменность предшествует появлению новых межплеменных вероучений. Проповедник идет к людям с образом творца мироздания в сердце и словом Онд-рона в лорибуке. Великая Охота сменится войнами. В схватке железа и идей обещают выжить народы, соединившие духовные вероучения с письменностью. Только народы, доверившиеся пророкам и создавшие самобытное письмо, имеют будущее. В лорибуке — ответы на все вопросы, которые ставит жизнь. Есть лорибука — будет и ондроновский народ. Красивые и смелые люди всех племен соединятся и создадут города без темных пятен.
Он остановился и замолчал, чтобы немного успокоиться и не забыть открытые законы. Бродил по балагану в поисках подходящего предмета для записи. Безуспешно попробовал вывести значки тайнописи на стенах. Не найдя под рукой привычных свитков, сорвал занавес, закрывавший сцену. Лезвием топора разрезал театральный занавес на квадратные фрагменты. «А что если сшить их под одну обложку?»
Веревкой он скрепил один за другим листы будущей книги. «Где Фантазист? И где Напролик с Дергачом? Где все мои друзья?» — спрашивал Лориан, записывая пророческие комены.
К утру Лориан набросал чертеж книгопечатного станка. При этом он и не думал гордиться изобретениями, уверенный, что на его месте Нейло, Вернорук или Фантазист могли бы изобрести и книгу, и станок и что у них хватит сил противостоять толпе, всегда жаждущей крови и низменных утех.
Увлеченный мыслями о том, как донести законы лорибуки до народов, противящихся знакомству с коменами, он не видел, как сторожа балагана побежали к Пантому сообщить о разрезанном занавесе.
Жрецам-древлянам давно нужна была ссора Пантома с Лорианом. Поэтому они, узнав о проступке чужестранца, охотно устроили грандиозный скандал. Жрецы обвинили Лориана в порче театрального занавеса, считавшегося в Древолюбске священным. Толпа привела Лориана к вождю. Пустошь перед балаганом мураявров превратилась в место судилища.
Возмущенный вождь кричал:
— Чужеземец, мальчишка, из-за тебя Занавес Вселенной пахнет речной тиной!
Гримаса гнева исказила лицо предводителя дровосеков.
— Присмотритесь, и вы увидите внизу чудовище, днем и ночью длинными клыками подпиливающее древо мировое, — не растерялся Лориан.
От доносителей старейшины древлян давно знали о вольномыслии дочери вождя и о ее разговоре с отцом. Жрецы вознегодовали. Выход Дождинки на подмостки балагана они расценили не иначе как предательство. Отказ девушки стать невестой слабоумного подрывал тайную интригу жрецов. Они намеревались воспользоваться проступком Лориана как поводом для ослабления авторитета вождя.
Пророка заточили в сыром чулане. Собирались в толпу рассвирепевшие древляне. С факелами в руках к ним присоединялись и дровосеки, требуя самого жестокого наказания для чужеземца. Через щель в двери Лориан видел, что творится на улице. Перед ним впервые раскрылись Уста Тьмы. Люди бесновались так, словно Китовлас проник в мозг каждого человека из многоголовой толпы.
«По силам ли Китовласу взять вверх над людьми, когда их так много? — думал Лориан. — Если найдутся среди них мудрые, то нет. Но ведь и настроение горстки негодяев явно передается остальным, и тогда толпа становится пьяным чудовищем. Злоба одного человека опьяняет толпу как кодова». Не успел он подумать об этом, как заметил, что в толпе много пьяных.
Вождь обвинил кормилицу в потворстве актерскому увлечению дочери и в связях с чужеземцем. «Порча занавеса — святотатство!» Под напором жрецов вождь проклял «пособницу» преступления. Обуреваемый отцовскими чувствами, вождь готов был отдать на растерзание толпы любого человека, лишь бы спасти дочь. Кормилицу толпа забросала речной тиной и водорослями, заготовленными в деревянных бочках. Униженную женщину вышвырнули за ворота Древолюбска. Чернотел исчез, и никто его не видел с того момента, как толпа повела Лориана в чулан.
Наблюдая с крыльца отцовского дома за издевательствами, которыми подвергалась несчастная, Дождинка вдруг вспомнила, как в день ее недавнего совершеннолетия кормилица рассказала ей об основателе загородного театра. Она догадалась, что под разными личинами встречала одного и того человека: иноземца, придумавшего театр, забавного шута на сцене. Это он в балагане Пантома признавался ей в любви. И почему-то его голос показался ей странно знакомым… Неужели они встречались до событий в Древолюбске?
Дождинка подошла к двери чулана. Дождинка держала деревянный бокал с ароматизированной водой. Щель была расположена довольно низко, и ей пришлось встать на колени, чтобы ее слова были слышны узнику.
— Ты кто? — спросила Дождинка.
— Я — пророк и призван нести людям лорибуку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
