графом Арунделом и Вилье де Л'Иль-Адамом, он создал полевую армию численностью около 1.600 человек. Их действия ознаменовали новый уровень жестокости, сравнимый с тем, который был при Ла Ире. Толбот вешал целые гарнизоны, не сдававшиеся в плен, не давал поблажек и не брал выкупов. Арундел, обладавший не менее суровым характером, по слухам, обещал "приковать к виселице" каждого, кто попытается ему сопротивляться. Бомон-сюр-Уаз, важный укрепленный мост в двенадцати милях выше по течению от английского города-крепости Понтуаз, который был занят французами в феврале, был отвоеван в мае. Брат Ла Ира Амадок де Виньоль, командовавший здесь, бежал с большей частью своего гарнизона на север, в Крей, при приближении английской армии. Оставшиеся защищать замок люди, все до последнего человека, были повешены на воротах. Островная крепость Крей, гораздо более сильная, чем Бомон, выдержала шестинедельную осаду, после чего 20 июня 1434 г. сдалась на условиях капитуляции. В июле еще около 800 человек экспедиционной армии из Англии переправились через Ла-Манш и присоединились к армии Толбота. Объединенные силы примерно за три недели очистили от французов Пон-Сен-Максанс, Крепи-ан-Валуа и Клермон-ан-Бовези. Тем временем бургундцы численностью около 1.000 человек под командованием девятнадцатилетнего кузена Филиппа Доброго Иоанна Неверского изгнали все основные французские гарнизоны из долины Соммы, завершив поход 24 июля условной капитуляцией Сен-Валери, которая была назначена на 1 августа[597].
В этот момент продвижение обеих армий союзников было остановлено неожиданным появлением французской полевой армии численностью около 2.000 человек под командованием коннетабля Артура де Ришмона и Пьера де Рье, человека из прошлого, занимавшего пост маршала при Карле VI. Новая армия первоначально предназначалась для Шампани, но была переброшена в Пикардию, когда стало известно, что англичане сметают все на своем пути. Примерно в конце июля 1434 г. Ришмон вошел в Компьень, но слишком опоздал, чтобы спасти Сен-Валери. В назначенный день Иоанн Неверский получил подкрепление в виде графа де Сен-Поль и Роберта Уиллоуби с 500 человек из Нормандии. Никто не явился, чтобы сразиться с ними, и Сен-Валери сдался в соответствии с договором о капитуляции. Но появление Ришмона положило конец планам Толбота продвинуться дальше вверх по Уазе или соединиться с бургундцами на Сомме. Это также означало, что при всех своих триумфах кампания Толбота не принесла значительных результатов. Он изгнал французские гарнизоны из всех крепостей на реке Уазе ниже Компьеня, но, поскольку Компьень находился в руках французов, основной путь снабжения столицы через долину был по-прежнему закрыт. В середине августа английская армия ненадолго появилась перед Бове, а затем отступила к Парижу. Это решение было очень неудачным, поскольку Ришмон получил возможность направить все свои силы против бургундцев. Пока Толбот отступал, Ришмон добрался Соммы и оказался перед городом Ам с его мощным замком и укрепленным мостом через реку. Большая часть гарнизона была выведена для участия в других операциях, а оставшиеся люди были разгромлены при первом же штурме. Иоанн Неверский остался один отбивать атаки французов[598].
Как и англичане, Филипп Добрый столкнулся с классическими проблемами оборонительной войны. Инициатива всегда принадлежала противнику, который мог наброситься и отступить по своему усмотрению, кормясь и расплачиваясь награбленным и pâtis. Война превращалась в бесконечную череду набегов, что требовало от герцога огромных затрат на содержание постоянной армии и многочисленных гарнизонов. Филипп рассчитывал на новую экспедиционную армию из Англии, сравнимую с коронационной экспедицией 1430 года. Он хотел получить под свое командование до 4.000 английских солдат и требовал больших субсидий для оплаты своих войск. Но все это оказалось невозможным после отказа английского Парламента увеличить объем финансирования войны. Как указал Вестминстерский Совет послу Филиппа Квентину Менару, приехавшему в Англию в июне 1434 г., Англия уже оплачивала более сорока гарнизонов и три полевых армии. В течение последнего года английские доходы тратились на то, чтобы восполнить пробел, образовавшийся в результате финансового краха парижского правительства. Все это было верно и знакомо. Подобных дипломатических обменов было бесчисленное множество. Но заверения советников в том, что они сделали все возможное для достижения соглашения с Карлом VII в Осере и Пон-де-Сен, не тронули Филиппа. Он знал, что английская непримиримость в вопросе о претензиях на французский трон делает соглашение невозможным. Ответ англичан лишь подтвердил убежденность Филиппа в том, что настало время признать реальное положение вещей и заключить с Карлом VII максимально выгодную сделку. Как сам Филипп позже утверждал, он получил письма от "нескольких королей и христианских принцев", в которых они призывали его заключить мир и выражали свое удивление тем, что он все еще продолжает воевать. В Бретани, единственном союзнике Англии, Иоанн V, остро чувствующий куда дует ветер, пришел к такому же выводу. Он послал своего канцлера Жана де Малеструа, чтобы тот призвал английский Совет к заключению мира. Малеструа находился в Вестминстере в то же время, что и Менар, и получил очень похожий ответ[599].
Пока Менар находился в Англии, и без того напряженные отношения между Филиппом Добрым и его английским союзником приняли новый оборот. Филипп выбрал этот момент для того, чтобы отомстить за английский Закон о разделе. В Генте он издал указ, запрещающий ввоз английских тканей в любую часть Бургундской державы. Обнаруженные там грузы предписывалось конфисковать и сжечь. Бойкот английских тканей действовал во Фландрии уже несколько лет, но он лишь увел торговлю в порты Голландии, Зеландии и Брабанта. Распространение бойкота на эти территории привело к тому, что в течение последующих двух лет объем экспорта английских тканей сократился более чем на 40%. Меры предпринятые Филиппом были симптомом ослабления союза с Англией. Герцог уже не хотел противостоять ярости, которую вызвал английский Закон о разделе у его подданных. Торговое эмбарго ознаменовало собой существенное и необратимое изменение в отношениях Фландрии с Англией[600].
* * *
Герцог Бедфорд высадился в Дьеппе в середине августа 1434 г. после 14-месячного пребывания в Англии. Уже через несколько дней после его возвращения началось крупное восстание крестьян, потрясшее основы английского владычества в Нормандии. Крестьянские восстания во Франции имели давнюю историю. В 1350-х годах крестьянские армии Жакерии восстали против насилия рутьеров. Восстание тюшенов, которые в 1370–1380-х годах объединились в крупные разбойничьи шайки в центральной Франции, было протестом против насилия со стороны солдат и непосильного бремени военных налогов и pâtis. Все это происходило, по выражению Карла V, "под сенью войны". Война усиливала общее недовольство, и отдельные случаи мелкого сельского бандитизма переросли в восстание. 1430-е годы были трудными для всей Северной Европы. Исключительно суровые зимы, сменявшиеся дождливым летом, приносили неурожай, голод, болезни и социальные волнения. На севере Франции зимой замерзали реки, что приводило к прекращению вывоза продовольствия. Особенно неблагоприятным был 1433 год. Эпидемия чумы продолжалась всю зиму и все лето. Урожай фруктов был уничтожен поздними заморозками. Октябрьские бури повредили плодовые деревья,
