“А знаете что? Давайте протащим вашу проволоку не через электронные головки, а через позитронные”.
Я ему на это говорю, что никогда о таких не слышал. А он только смеется. Взяли мы тогда мощный источник гамма-лучей и начали бомбардировать ими свинцовую мишень. Специальный кольцевой электромагнит отводил выбитые позитроны в вакуумную камеру, откуда они собирались в конденсатор. Так мы получили источник “антитока”. И что вы думаете? Онемевшая проволока заговорила, и я снова услышал уже ненужную мне лекцию про айсберги. Вацлав Люцианович сказал, что он даст сообщение об этом эффекте в “Вестник Академии наук” и что мы с Олегом можем гордиться первой самостоятельной научной работой. Может быть, все это вам и не интересно, но я счел своим долгом написать об этом. Вчера я получил письмо от директора нашего хозяйства. Он пишет, что соседи нам помогли, и я после сдачи экзаменов опять поведу на пастбища отары овец. Так что, как видите, мы с вами скоро опять встретимся.
Ваш Хамракул, техник-чабан коммунистического хозяйства “Руно”, студент второго курса Института палеоклиматологии, действительный член Общества экологии фитоцинозов.
4. ВНОВЬ С. М. СМИРНОВ
Не нужно говорить, как я обрадовался письму Хамракула. Объединенными стараниями сотрудников лаборатории диктофон заговорил уже через два часа. На всякий случай, все, что мы услышали, было еще раз записано. Теперь мы располагаем двумя катушками проволоки, хранящими эту ценную информацию.
Сначала слышно было лишь шипение и потрескивание. Некоторые даже начали сомневаться в “способе Хамракула”. Но вот раздалось легкое покашливание и послышалось чье-то усталое дыхание.
— Спасибо, милый. Поставь это сюда. — Это был голос Ирины Лосевой.
Что-то загремело, будто опускали на пол какую-то тяжелую металлическую штуковину.
— Ну, и что теперь будет?
Мужской, с легким акцентом голос скорей всего принадлежал доктору Лошанци. Лосева не ответила.
— Так в чем же суть, Ирочка? — вновь спросил Лошанци.
— В философии. Все вертится только вокруг философии, а физика играет здесь лишь второстепенную роль.
— Никогда не думал, что в философии может скрываться нечто невероятное, а ведь ты обещала меня удивить.
— И удивлю! Ответь мне сначала на один вопрос. Заранее предупреждаю, что над ним ты никогда не задумывался. Я тебя знаю. — Лосева засмеялась.
После некоторой паузы Лошанци сказал:
— Ну, где твой вопрос?
— До чего же ты нетерпеливый! Я просто ищу для него наилучшую формулировку. Дай мне немного подумать.
Минут пять ничего не было слышно. Потом Лосева спросила:
— Ты никогда не задумывался о том, что было до атомов?
— То есть как это — до атомов? — с недоумением произнес Лошанци.
— Ну, в доатомном состоянии материи… Почему мы считаем, что атомы были всегда? Ведь материя вечна. Она развивается и никогда не повторяет самое себя. Все процессы во Вселенной необратимы. Так вот, что было до того, как образовались атомы, и что будет потом?..
— Какие у тебя есть основания для подобных вопросов?
— А разве для вопросов обязательны какие-то особые основания? Ты не уклоняйся от ответа. Вот смотри. Астрофизические данные тесно сплетаются с чисто геологическими. Красное смещение говорит о том, что галактики разбегаются и наш участок Вселенной претерпевает расширение, геологические наблюдения свидетельствуют о расширении, даже о растрескивании Земли, что можно объяснить уменьшением гравитационной постоянной. Так?
— Ну, и что из этого?
— Значит, когда-то гравитация была максимальной. Отсюда вопрос: какое состояние материи отвечало этому максимуму? И второе: какое состояние материи будет отвечать минимуму гравитации, когда он наступит? Наконец, что сопровождает эти минимумы и максимумы: взрывы вещества или выворачивание пространства — времени наизнанку?.. Что же ты молчишь?
— Честно говоря, Ирина, я просто не знаю, что тебе ответить. Я действительно никогда не задумывался над этим. Ты права. Теперь мне ясна цель этого эксперимента. Но не кажется ли тебе, что он может быть опасным?
— Ты боишься?
— Нет. Просто я хочу разумно все взвесить и рассчитать. Нужно предусмотреть возможные последствия.
— Сколько тебе понадобится для этого времени?
— Точно не знаю. Может быть, довольно много, если вообще подобный эксперимент можно оценить теоретически.
— Тогда я проведу его одна и сегодня. А ты можешь идти домой. Мама нас заждалась. Скажи ей, что я задержусь.
— Это твое твердое решение?
— Да!
— Погоди немного, я сниму пиджак и подгоню высоту пульта у кресла под свой рост.
Тут раздался какой-то звук. Вероятно… они поцеловались Несколько минут стояла полная тишина. Потом послышалось все нарастающее гудение.
— Что это, милый? — Голос Лосевой был еле слышен.
— Не знаю. Вокруг нас появился какой-то круг. Ты видишь? Все заполнил странный багровый свет. Он тяжелый и клубящийся, точно эманации радона.
— Дьердь! Я вижу вверху сияющую точку!
— Странно! Что бы это могло быть? Я почти ничего не слышу и как-то… трудно дышать.
— Ты совсем не туда смотришь. Вот, вот это! Что оно? О, какой прекрасный мир… и океан… А это золотое сияние! Смотри, расплавленное золото окружает нас. Наша кабина точно лодка в золотом море! Как это прекрасно!
— Это смерть, Ирен.
— Что ты сказал?.. Что же нам делать? Почему ты медлишь? Что же нам делать?
— Спокойствие, девочка. Реостат — до отказа! Дай самый максимум гравитации, и пространство свернется вокруг нас. Мы окажемся точно в пузыре. Ясно?
— И что будет с нами в этом пузыре?
— Не знаю, но другого выхода нет. Если сбросить напряжение, то вот это взорвется… Быстрее, Ирен, быстрее. И эту кноп…
Сколько мы ни прокручивали проволоку, больше нам ничего не удалось услышать.
***
Шли годы. Люди нет-нет да и возвращались к загадке этого исчезновения. Когда в ходе многочисленных дискуссий все аргументы бывали исчерпаны, некоторые пускали в дело такие, казалось, давно уже обветшавшие термины, как “четвертое измерение” или “дематериализация”; встретив энергичный отпор, они начинали что-то смущенно лепетать о “пределах познания”.
Но, как бы там ни было, этот случай, подобно загадке тунгусского метеорита, дал журналам добрую пищу для всякого рода споров и предположений.
Ему суждено было тысячекратно возрождаться на журнальных страницах под неизменным заголовком “Неразгаданная тайна”. Отыскав в архиве Института перспективных исследований записки Хамракула, где говорится о замеченных им в ту ночь вспышках в созвездии Лиры, один писатель-фантаст дал жизнь весьма ходкой гипотезе. Он решил, что Лосева изобрела новый тип звездолета, который превращает все находящееся в нем в сгусток нейтрино и со скоростью света уносится к цели. Такой звездолет, как призрак, проходит сквозь метеорную пыль, толщу планет и раскаленное вещество звезд. Ничто не страшно этому космическому неощутимке, который унес в бездны космоса Лошанци и Лосеву. Ученые не снизошли до того, чтобы опровергнуть писательскую гипотезу. Но дети до определенного возраста верили ей.
