Поэтому, немного поколебавшись, мальчик направился прямиком в свою комнату. Он появится к обеду аккуратный и чистый, в то время как Флёр наверняка опоздает и придет в одежде для верховой езды. Сначала она будет заикаться, принося свои извинения, а затем взорвется бомба! Довольный собой, Пол поднялся по лестнице. Он занимал бывшую комнату Лукаса, в которой теперь находились не художественные принадлежности и книги, а игрушки и рыболовные снасти. Мальчик тщательно подобрал одежду для обеда. Он был полон предвкушения.
Флёретта не обещала слишком многого. Ее собака Грейси действительно молниеносно собрала овец, как только Рубен и девушка их заметили. Но и сам поиск пропавших овец не составил особых трудностей. Молодые барашки устремились к высокогорью, к пастбищам, где паслись овцематки. Окруженные Грейси и Минеттой, они неохотно побрели обратно в сторону фермы. Грейси не терпела попустительства и любого нарушителя тут же гнала обратно в стадо. К тому же животных было немного и их всех можно было пересчитать по пальцам. Поэтому Флёретта успела закрыть ворота за овцами задолго до наступления темноты – и прежде всего до того, как Говард вернулся бы из фольварка, где он присматривал за коровами и быками. Животных приходилось все же выставлять на продажу, и Говард бесконечно протестовал, не соглашаясь с Джорджем Гринвудом, который советовал заняться разведением крупного рогатого скота в качестве подспорья. Ферма О’Кифов не приобрела никакой подходящей земли для выпаса коров; здесь можно было разводить только овец и коз.
Флёретта посмотрела на солнце. Было еще не поздно, но если бы она, как и обещала, стала помогать Рубену чинить изгородь, то не успела бы домой вовремя. Это было не так уж и плохо – ее дед часто закрывался после обеда в своей комнате с бутылкой виски, а мать и Кири наверняка оставили бы ей что-нибудь поесть. Но Флёр ненавидела доставлять слугам неприятности, если их можно было избежать. Кроме того, ей совершенно не хотелось столкнуться с Говардом и – о ужас! – оказаться дома во время уже начавшегося обеда. С другой стороны, она не могла оставить Рубена, ведь если они не починят ограду, то на следующий день овцы снова окажутся в горах.
Флёретта облегченно вздохнула, увидев приближающуюся к ним мать Рубена, которая вела своего усердного мула, нагруженного инструментами и материалами для починки изгороди.
Хелен подмигнула девушке.
– Спокойно поезжай домой, Флёр, мы все сделаем, – сказала она дружелюбно. – С твоей стороны было очень мило помочь Рубену вернуть овец домой. Не хватало еще, чтобы у тебя возникли неприятности. А так и произойдет, если ты вернешься слишком поздно.
Флёр благодарно кивнула.
– Тогда я завтра снова приду в школу, мисс Хелен! – сказала девушка. Предлог, которым она пользовалась, чтобы каждый день встречаться с Рубеном.
Флёретта фактически уже закончила свое обучение в школе, она хорошо считала и писала, а также прочитала произведения многих классиков, правда в сокращенном варианте, а не в оригинале, как Рубен. Флёр была убеждена, что знание греческого и латыни ей совершенно не нужно. Поэтому вряд ли Хелен могла бы научить ее еще хотя бы чему-нибудь. После смерти Лукаса Гвинейра отдала в школу множество книг по ботанике и зоологии. Флёр с интересом листала эти учебники, в то время как Рубен готовился к поступлению в университет. Если он и вправду хотел продолжать обучение, то в следующем году ему нужно было отправиться в Данидин. Хелен не хотела даже думать о том, как преподнести эту новость Говарду. Из-за того, что на учебу не было денег, Рубен вынужден был принять щедрую помощь от Джорджа Гринвуда и мог пользоваться его поддержкой по меньшей мере до тех пор, пока ему не удастся получить стипендию. Но из-за учебы в Данидине Рубену и Флёретте пришлось бы расстаться. Хелен видела явную влюбленность обоих так же ясно, как Марама, и уже поговорила об этом с Гвин. В принципе, матери не имели ничего против связи этих двоих, но, естественно, опасались реакции Уордена и О’Кифа и надеялись, что на разрешение этой проблемы у них есть еще несколько лет. Рубену уже исполнилось семнадцать, Флёр было почти шестнадцать. Хелен и Гвин сошлись на том, что их дети были слишком молоды, чтобы связывать себя узами брака.
Рубен помог Флёретте снова установить седло, убранное прежде для совместной езды. Он украдкой поцеловал ее, прежде чем она вскочила на лошадь.
– До завтра, я люблю тебя! – тихо произнес он.
– Только до завтра? – засмеялась она.
– Нет, до небес. И еще на пару звезд выше! – Рука Рубена нежно погладила руку Флёретты.
Улыбнувшись ему, девушка отправилась в путь. Рубен смотрел ей вслед, пока последний отблеск рыжих волос Флёретты и круп такой же рыжей лошади не исчезли из поля зрения. От размышлений его оторвал голос Хелен:
– А теперь идем, Рубен, забор сам себя не поставит. Мы ведь хотим успеть до того, как твой отец вернется домой, не так ли?
Флёр скакала на лошади довольно быстро и прибыла в Киворд-Стейшн точно к обеду. Однако в конюшне не оказалось никого, кто мог бы позаботиться о Минетте, и ей пришлось все сделать самой. К тому моменту, когда девушка почистила лошадь, напоила и обеспечила ее кормом, первое блюдо было подано на стол. Флёретта вздохнула. Конечно, она могла бы проникнуть в дом тайком и пропустить обед. Но девушка опасалась, что Пол видел, как она заехала во двор, во всяком случае за его окном было заметно какое-то движение. А он наверняка не упустит возможности подставить ее. В конце концов Флёр смирилась с неизбежным. Так или иначе, ей нужно было поесть. После проведенного в горах дня она проголодалась. Флёретта решила настроиться на позитивный лад и, войдя в столовую, расплылась в лучезарной улыбке.
– Добрый вечер, дедушка, добрый вечер, мамочка! Я сегодня немножко опоздала, потому что самую малость не рассчитала время, поскольку… эээ…
Как же глупо она выглядит! И почему ей в голову не пришло никакого оправдания? При этом она ни в коем случае не могла сказать Джеральду, что провела день, пытаясь собрать овец Говарда О’Кифа.
– Помогала своему возлюбленному пасти овец? – спросил Пол с насмешкой.
Но тут вмешалась Гвинейра:
– Пол, что такое? Тебе обязательно нужно злить твою сестру?
– Так ты помогала ему или нет? – бесцеремонно продолжал расспрашивать Пол.
Флёретта покраснела.
– Я…
– С кем ты пасла овец? – поинтересовался Джеральд. Он был абсолютно пьян. Возможно, он не обратил бы на Флёр никакого внимания, но слова Пола пробудили в нем любопытство.
