старый голем, его кости почернели, местами прогнили насквозь, пряди мха свисали с его спины, а из просветов между костями пробивалась трава.
- Нецис, если оно спрыгнет – нам мало не покажется, - прошептал Фрисс, доставая мечи. – Отойди за меня…
- Не стоит беспокойства, Фрисс, - Некромант, усевшийся на боку Гелина и сосредоточенно жующий лепёшку с мясом, даже головы не поднял. – Прискорбно, что творение сильных магов находится в таком скверном состоянии, но оно найдёт покой и без нас, и очень скоро. А для нас эта тхэйга полностью бесполезна.
Ветка Самуны затрещала. Голем был слишком тяжёл для неё – но он продолжал ползти вперёд, даже не замедлив движения. С оглушительным треском сук надломился и повис на лианах над мостовой, и костяная махина с размаху грохнулась на камни. Речник поднял мечи, готовясь отражать нападение, но многоножка разлетелась на части и осталась так лежать, судорожно подёргиваясь. Зелёный свет дрожал на её останках, медленно тускнея. Гелин замотал головой и вскочил, брезгливо отряхиваясь. Перистые змеи, напуганные падением, замелькали в ветвях, вниз посыпались мелкие медузы и толстые белые многоножки длиной с ладонь. Гелин взревел и затопал лапами, разгоняя живность. Нецис подобрал одну многоножку, посмотрел, как она сворачивается в клубок, а затем сунул её в рот. Фрисс отвернулся, борясь с тошнотой.
- Тут есть своеобразное соление – эти вот существа вместе с ягодами Чинпы и Матлы. Туда ещё кладут стручки норага. Необычный вкус, мне по молодости нравилось, - заметил Некромант и потянулся за второй многоножкой, но тварь оказалась слишком шустрой, и Нецис разочарованно вздохнул и вытер пальцы.
- У тебя была нелёгкая молодость, - пробормотал Речник, неотрывно глядя на разбитого костяного голема. – Он не оживёт? В том году они так легко не умирали…
- Эта дорога очень хорошо заклята, Фрисс, - Некромант коснулся его плеча и тихо вздохнул. – Немёртвые на неё не допущены, и они тут не будут существовать. Не сходи с дороги, и ничто враждебное тебя не тронет.
- Хочется верить, - пожал плечами Речник и забрался в седло. – Алсаг, стряхни с ушей медузу. Они, похоже, принимают тебя за куст.
- Мррау, - с тоской отозвался кот и затряс ушами. В последнее время он был неразговорчив.
Дорога – широкая, вымощенная каменными плитами, на высокой насыпи поднимающаяся над болотом – рассекала джунгли надвое и упиралась в зеленоватый туман. Удушливый пар висел над моховыми дебрями, ручьями стекал по листьям и дождём стучал по мостовой. Волосы Фрисса промокли насквозь и слиплись от папоротникового сока и медузьей слизи, потрёпанная в битве с бесформенной тварью броня покорёжилась и запотела, к шлему, давно сброшенному и болтающемуся на ремне рядом с сумкой, прилипли волокна мха. Нецис выглядел не лучше – из-за серебристо-белой кожи он вовсе казался умертвием, выползшим из болота. Алсаг, ещё совсем недавно золотисто-белый, извалялся в лиственном мусоре и позеленел. Лес тянулся к дороге, к путникам, нарушившим его покой, и Фриссу в каждом кусте мерещились зелёные щупальца.
- Пурпурный Лес – прекраснейший полигон, обширный и многообразный, - Нецис глядел на заросли и щурился от удовольствия. – Даже здесь, у дороги, внимательный Илриэн мог бы многое пронаблюдать. Я обучался здесь – и до сих пор жалею, что не успел толком исследовать хотя бы один древний город. Развалины Нерси… тебе трудно понять меня, Фрисс, но туда, куда мы едем, мечтает попасть любой Илриэн Нэйна. Талкеннор – очень необычный город, даже для Нерси’ата, и был необычным до своего разрушения. Столько высшей нежити в естественных условиях не найти, наверное, нигде по эту сторону Зелёного Моря. Столько несработавших заклятий, свободной Квайи, интересных артефактов, материала для работы… Очень жаль, что мы в Талкенноре не задержимся, но для тебя пребывание там небезопасно. Да и умертвия могут высказать недовольство…
- Умертвия?.. – Фрисс извлёк меч из ножен и стал искать точильный камень. Водяная взвесь облепила клинок, и он заискрил, издавая негромкий прерывистый треск. Из кустов вылетела огромная стрекоза с полосатым бело-красным туловищем, раздутым к концу, зависла в воздухе в паре шагов от путников, испустила облако трескучих искр и метнулась под полог ветвей. Речник покачал головой.
Дорога дважды вильнула, закладывая длинные петли, и оборвалась на плато, замощённом базальтовыми плитами. Побеги пурпурного холга местами уже взломали мостовую, мощные корни Самуны, как узловатые пальцы, впились в разломы и поставили плиты дыбом. Тут и там валялись обломки базальта, обросшие мхом. Вытоптанная колея между ними, достаточно широкая, чтобы две Двухвостки на ней разминулись, вела прямиком к чёрной стене, высокой и мощной, как крепостные стены Текиоу. Могучие четырёхгранные башни, испещрённые вмятинами и изрядно обкрошенные и замшелые, глядели на пришельцев сотнями еле заметных прорезей-бойниц. Фрисс чувствовал этот взгляд кожей, и был он куда менее приятен, чем равнодушные, но неотступные Глаза Стен. Этот мёртвый город был не просто безлюдным – он был заселённым такими существами, каких людям лучше не встречать.
Тут когда-то были ворота, за ними – два коридора вдоль стены, две ловушки для вражеской армии, по ту сторону – широкая и почти плоская башня стражи с сигнальным маяком. Сейчас всё это валялось вокруг огромными каменными глыбами и мелким крошевом. Надвратные стены, развороченные каким-то чудовищным взрывом, разлетелись по всему плато, покрылись землёй и обросли мхом и ползучими хищными лозами, подстерегающими жертву. Гелин пробирался по узкому коридору меж обломков, мимоходом обрывая те лианы, что осмеливались напасть, и сердито порыкивая на злобную зелень. Потревоженные его шагами трескучие стрекозы, сидевшие на прогретых солнцем камнях, взлетели, разбрасывая вокруг жгучие разряды.
За холмами из обломков стены, в тени покосившихся, но устоявших зданий с проломленными крышами, возвышались ветвистые «деревья», искусно собранные кем-то из костей. Кости потемнели от сырости, но мох на них не вырос – даже подножия «деревьев» кто-то тщательно очистил и от мха, и от травы. «Ветви» - рёбра, загнутые кверху – еле заметно покачивались.
«Здесь оставляют подношения,» - Нецис тронул Фрисса за плечо, указывая на костяные сооружения. «Умертия собирают разные вещи в своих укрытиях. Те, кто ходит по этой дороге, платят за проезд. Это пошлина в пользу владык Талкеннора.»
«У них нет другой дороги?» - откуда-то из-за шеренги ступенчатых башен, обвитых крутыми лестницами, долетал тихий заунывный вой, и чем дольше Фрисс его слушал, тем крепче была его уверенность, что он эти руины объехал бы по болоту. Он тряхнул поводьями, указывая Гелину остановиться.
«Да, только эта,»
