пришлось пройти многим полководцам Франции, Великобритании, Германии, России во время Первой мировой войны 1914–1918 гг. и СССР в ходе Великой Отечественной войны в 1942–1943 гг.
Война с гитлеровской Германией, самой промышленно развитой державой Европы, стала проверкой дееспособности Советского Союза как государства: промышленного потенциала страны, эффективности системы управления, относительного политического единства населения. В этих условиях, несмотря на тяжелые поражения лета 1941 г., Красная армия не только сохранила боеспособность, но и добилась того, что Восточный фронт стал главным для сухопутных войск Третьего рейха. Более того, он оставался таковым на протяжении всего периода своего существования с 1941 по 1945 г., и три четверти людских потерь немецких вооруженных сил приходятся на войну с СССР. Это вызывало необходимость не просто выставить на фронт нужное количество «штыков» – их еще было нужно вооружить и экипировать на соответствующем уровне, что также требовало адекватного уровня военной мысли, как в отношении способности военных теоретиков разработать соответствующую требованиям времени теорию применения танковых войск, так и в отношении наличия в войсках личностей, способных водить в бой крупные массы танков. Все это в Советском Союзе нашлось, и большинство крупных поражений германская армия потерпела именно на Восточном фронте. Крупные поражения были нанесены также войскам союзников Германии – Венгрии и Румынии. При этом следует подчеркнуть, что различие в людском потенциале Третьего рейха и его союзников, с одной стороны, и СССР – с другой, не давали Советскому Союзу решительного преимущества. Через Красную армию прошло 34 миллиона человек, а через германские вооруженные силы – около 20 миллионов.
Одним из наиболее спорных моментов, касающихся истории Великой Отечественной войны, являются понесенные Советским Союзом потери, как военные, так и гражданские. Принято говорить о «цене Победы», то есть о соразмерности понесенных потерь достигнутому результату. Сама по себе такая постановка вопроса достаточно бессмысленна, так как на другой чаше весов находится не просто объективный результат в лице победы над нацизмом, а поражение страны. В тех условиях, в которых оказалась наша страна в 1941–1945 гг., цена поражения была бы непомерно велика и означала физическое уничтожение как государственности, так и большей части населения, не говоря уж о безмерном усилении нацистов после победы на Восточном фронте и ликвидации Вооруженных сил СССР. Когда альтернативой является гибель страны в целом, прекращение существования нации, даже самые тяжелые военные потери представляются приемлемыми. Однако это, разумеется, не означает, что подсчетом потерь заниматься не нужно – исчисление потерь является важнейшей задачей при изучении истории любой войны.
К сожалению, до недавнего времени тема потерь находилась под запретом, выводилась из обсуждения по идеологическим мотивам. Речь идет, разумеется, о публичном обсуждении данного вопроса, что ни в коей мере не означает, что к потерям и их исследованию относились наплевательски. Просто исследования потерь велись закрытым порядком. Так, еще в июне 1945 г. Генеральный штаб Красной армии обобщил данные о потерях и были получены первые, пока еще приблизительные цифры. Но они не были названы во всеуслышание ни в 1945 г., ни в 1953-м, ни с выходом в свет первой многотомной официальной истории войны. И в хрущевский, и в брежневский период потери оставались табуированной темой. Несмотря на это, еще в 1968 г. Главным организационно-мобилизационным управлением Генерального штаба был подготовлен статистический сборник «Боевые потери личного состава Вооруженных сил СССР». Однако доступ к нему был строго ограничен. В последующем этот сборник стал основой для широко известной книги «Гриф секретности снят», подготовленной коллективом под руководством Г. Ф. Кривошеева.
Однако закрытость исследований не лучшим образом сказалась на развитии исследования темы военных потерь СССР в ходе Великой Отечественной войны, поскольку отсутствовала нормальная для науки дискуссия и обсуждение результатов научного поиска. Более того, само изучение этой проблемы сдерживалось закрытостью архивов и недоступностью для исследователей обширных материалов, связанных с учетом потерь Красной армии в 1941–1945 гг. Это привело к многочисленным спекуляциям во времена перестройки, когда озвучивались совершенно фантастические цифры советских военных потерь. Вместе с тем не следует обольщаться в том, что открытие архивов само по себе позволяет легко и непринужденно произвести все необходимые подсчеты. Действительно, отчетные документы соединений и объединений Красной армии помогают составить картину потерь в тех или иных сражениях и операциях. Однако в ряде случаев, прежде всего это относится к событиям особенно тяжелых для армии и страны в целом 1941–1942 гг., документы о потерях и численности войск оказываются утрачены в ходе боевых действий, прежде всего в окружениях. Этот факт серьезно усложняет и без того непростую задачу подсчета потерь. Более того, крупные военные катастрофы могли порождать ошибки в обе стороны, как в сторону преувеличения, так и в сторону приуменьшения реальных потерь тех или иных подразделений. В частности, бойцы и командиры, попавшие в окружение, но прорвавшиеся из него к своим, могли проходить в графе «Пропавшие без вести». Затем, уже влившись в ряды войск восстановленного фронта, они также могли вторично попасть в списки потерь. Следует подчеркнуть, что утрата документов и вызванная этим приблизительность подсчетов является объективной реальностью не только в отношении Красной армии, но и в отношении ее противника – вермахта. Для немецких войск временем массовой утраты документов стал завершающий период войны на Восточном фронте, так называемый Endkampf. Все это приводит к необходимости подсчета потерь по балансу численности вооруженных сил.
Как эти вычисления выглядят в свете новейших данных? Численность Красной армии и флота к 22 июня 1941 г. составляла 4704,41 тысячи человек. В эту цифру входит не только списочная численность армии и флота, но и численность военнослужащих, проходивших службу в формированиях гражданских ведомств, будучи на довольствии Наркомата обороны (таковых было 74,95 тысячи человек). В ходе войны (до 1 мая 1945 г.) в ряды вооруженных сил было призвано 29 574,9 тысячи человек, в том числе 805,26 тысячи человек было призвано еще до начала войны на учебные сборы. В названную цифру призванных в ходе войны не входит 939,7 тысячи человек повторного призыва из числа попавших в окружение и впоследствии вновь влившихся в войска с освобожденной территории. Таким образом, с учетом предвоенной численности через Вооруженные силы СССР прошли в ходе войны 34 279,3 тысячи человек.
Итак, мы получили базовую цифру в 34 миллиона человек, из которой теперь будем вычитать различные категории военнослужащих для получения в итоге цифры потерь. Прежде всего 3 614,6 тысячи человек в ходе войны были направлены для работы в народном хозяйстве. Эта цифра и не должна удивлять. Возвращение людей из армии в промышленность носило регулярный характер. Например, 11 мая 1943 г. в распоряжение Наркомата танковой промышленности было передано Наркоматом обороны 12 тысяч
