— с хитрым блеском в глазах заявила она. — Если хочешь, то даже список тебе нарисую.
При этом сделала это с такой уверенностью, словно в наступлении этого самого «потом» даже не сомневалась.
Райн хотел было пошутить в ответ, но его прервал громкий окрик со стороны.
— Они приближаются! — громко крикнул Масуд, подбегая к ним. На плече сульфарец нёс переносную пусковую установку.
— Поверить не могу, что мы творим такую хрень, — не отстала от него взъерошенная Аша. Короткие каштановые волосы липли к вспотевшему лбу, и Лиза милостиво кинула ей бутылку с остатками воды. — Спасибо. Но, блииин... Мы же их вроде как прикончить собирались! А теперь собираемся договариваться?!
Лиза в ответ только пожала плечами.
— Ну, ты же знаешь всю эту хрень. Типо «враг моего врага» и всё такое.
— Ага. Именно, что хрень, — фыркнула Аша. — Враги остаются врагами. Лично я бы пристрелила этих ублюдков за всё, что они сделали. Эти уроды убили кучу наших друзей во время нападения на «Колыбель» если ты ещё не забыла. А теперь Шехар хочет, чтобы мы с ними пообнимались и как дебилы строили из себя лучших друзей? Нет, ну правда...
— Аша, заткнись, — приказал ей Масуд. — Мы будем в том здании. Если что, то прикроем вас оттуда.
Он указал на стоящий на углу перекрёстка семиэтажный дом, и Лиза кивнула. Все, кто мог держать оружие уже заняли позиции по эту сторону перекрёстка и в домах вокруг него.
И сейчас их было куда больше, чем всего несколько часов назад.
И это стало неожиданностью не только для Вейл и остальных, но и для самого Шехара. Ведь подавляющее большинство жителей планеты считали, что он мёртв. Пропагандистская машина Рустала потратила немало сил после нападения на комплекс в горах Битет для того, чтобы убедить всех в этом.
По началу, когда они бросились помогать людям после последствий, никто даже не и не понял, кто именно они такие. Только через некоторое время люди стали узнавать в покрытом пылью мужчине брата погибшего короля.
И тогда всё... нет, не изменилось, но молва пошла. Слухи и россказни о неожиданном воскрешении Шехара распространялись во все стороны будто лесной пожар. Оставшиеся в полном хаосе после удара по центру города люди, лишившиеся своего правительства, увидели в нём того, кто мог взять управление на себя.
И ведь он ни о чём таком не думал. Просто делал то, что считал нужным. Помогал людям. И окружающие как-то сами собой собирались вокруг него, принимая приказы и бросаясь на их исполнение. Казалось, что они и сами рады, что нашёлся тот, кто мог эти приказы отдавать.
И парадокс всей ситуации заключался в том, что этим человеком необязательно было быть именно Шехару. Даже если это оказался бы кто-то из хашмитского правительства, то люди всё равно бы делали то, что им говорили. Потому что именно так устроен человек. Кто бы что ни думал, но на самом деле мало кто в стрессовой ситуации готов взять ответственность лидерства на себя. Конечно же, всегда найдутся те, кто будут кричать громче всех. Это неизбежно. Но в первую очередь люди потянутся за тем, кто поведёт их вперёд.
И так уж вышло, что в этот критический момент этим человеком стал именно Шехар.
То, как он сделал это, не могло не вызывать уважения. Шехар Аль Хан не превратился в сгорающего от жажды мести революционера, желающего крови тех, кто повинен в том, что стало с его жизнью и жизнями его близких. Да, он жаждал убить Рустала. Глупо отрицать этот факт. Но это так и не смогло стать для него основной целью, затмевая собой все остальные.
Однажды, не так уж и давно, Том встретил человека, для которого месть из мотиватора превратилась в сам смысл его жизни. Того, кто потерял семью и родных из-за действий тех, кто находился у власти. И этот человек положил свою жизнь и жизни сотен других лишь для того, чтобы утолить собственное эгоистическое желание справедливости, прикрываясь рассказами о свободе, независимости и новом будущем.
Маврикио Торвальд так и не смог выбраться из той ловушку, в которую его загнала собственная месть. Шехар же никогда не забывал о том, ради чего он пошёл по тому пути, на котором стоял сейчас.
Потому что, когда Рустал умер в огне кинетического удара, он не лишился цели. Просто потерял возможность на собственную, личную справедливость... и практически сразу же забыл об этом, когда на другую чашу весов легла необходимость помощи простым людям. Его людям. Его народу.
И за это Том его безмерно уважал.
— Хорошо, — Лиза тем временем оглянулась на здание, о котором говорил Масуд. — Постарайся уж, чтобы никто из твоих ребят не нажал на курок раньше времени, окей?
Масуд вздохнул и кивком головы указал на стоящий в пятидесяти метрах от них алый мобильный доспех. Даже замершая неподвижно, машина выглядела угрожающей, словно готова в любую секунду сорваться с места и устроить здесь резню.
Том так и не мог понять, почему эти доспехи красили именно в этот яркий и насыщенный багряный оттенок в то время, как другие машины носили сугубо практичную камуфляжную окраску. Он даже как-то раз спросил об этом Али, на что тот ответил просто и без затей — чтобы узнавали и боялись.
И при этом улыбался так, что Райна передёрнуло. Обычно такую улыбку он видел у Лизы, когда звёзды на небе сходились и он соглашался поспаринговать с ней в зале. Как правило, о принятом решении он потом жалел, но стоически переносил страдания молча.
— Ты не за меня беспокойся, — бросил Масуд, и повернувшись пошёл к указанному дому, попутно потащив за лямку жилета Ашу. — Лучше проследи, чтобы у неё крышу не сорвало. Если тут кто-то дёрнется, то всё закончится кучей стрельбы и трупами, а я на тот свет не особо тороплюсь.
Лиза повернулась и посмотрела на замершего неподвижно «Шерхана» и покачала головой.
— Уж поверь мне, Мас, никто туда не торопится, — устало произнесла она ему в спину.
Но он был прав. Оставалось и правда наедятся на то, что у Латы опять крыша не поедет и Али сумеет удержать её от глупых поступков.
— Будь моя воля, я бы вообще не потащила девчонку на эту встречу.
— У нас осталось всего пять мобильных доспехов. Два «Шерхана» и тройка «Шахов». Если остатки
