оружие, так что они еле управились к назначенному сроку.
Едва лишь краешек красного солнечного диска выглянул из-за горизонта, как машина весом в семьдесят тонн и высотой с трёхэтажный дом взмыла в воздух, вздымая тучи песка, и двинулась на северо-восток. Роган сразу же набрал высоту пятнадцать километров; в стратосфере он мог развить максимальную скорость, да и встреча с чёрной тучей тут была менее вероятна; так по крайней мере он думал. То ли Роган был прав, то ли просто им посчастливилось, но только меньше чем через час они уже снижались в косых лучах солнца над кратером, дно которого ещё заливала тьма.
Не успели струи раскалённых газов ударить вниз и взметнуть песчаную тучу, как операторы видеосвязи передали в навигационную кабину экстренное предупреждение: в северной части кратера они замечают нечто подозрительное. Тяжёлая летательная машина остановилась, чуть подрагивая, будто на невидимой натянутой пружине, и с высоты пятисот метров все начали тщательно просматривать северный сегмент.
На экране увеличителя виднелись на пепельно-рыжем фоне крохотные прямоугольники, с геометрической точностью размещённые вокруг более крупного, серо-стального. Роган, Гаарб и Баллмин, стоявшие у пульта управления, одновременно распознали в них машины экспедиции Реньяра.
Они немедленно сели невдалеке, соблюдая все меры предосторожности. «Ноги» коптера ещё продолжали мерно сгибаться и приседать, а люди уже спустили трап и выслали две разведывательные машины, защищённые подвижным силовым полем. Углубление кратера походило на плоскую миску с выщербленными краями. Вулканический конус, высившийся в центре, был покрыт чёрно-коричневой скорлупой лавы.
Полтора километра — таким примерно было расстояние — разведка прошла за несколько минут. Радиосвязь действовала отлично. Роган переговаривался с Гаарбом, который сидел в головном вездеходе.
— Подъём кончается… сейчас мы их увидим! — несколько раз повторил Гаарб. Вдруг он крикнул: — Вот они! Вижу их!!! — И уже спокойней добавил: — Кажется, всё в порядке. Раз, два, три, четыре… все машины на местах… только почему они стоят на солнце?
— А люди? Вы их видите? — допытывался Роган и невольно щурил глаза, стоя у микрофона.
— Да. Там что-то двигается… два человека… о, ещё один… и кто-то лежит в тени… я вижу их, Роган!
Голос его отдалился. Роган слышал, как он что-то говорит своему водителю. Последовал тупой хлопок — это выпустили дымовую ракету. Голос Гаарба опять приблизился:
— Это мы в знак приветствия… дым немного снесло в их сторону… сейчас он развеется… Ярг… что там? Что?! То есть как это… Эй! Слушайте!
Его крик заполнил всю кабину и внезапно оборвался. Роган различал замирающий рокот моторов, послышались быстрые, бегущие шаги, какие-то неясные, приглушённые расстоянием призывы, кто-то вскрикнул один раз, ещё одно восклицание — и настала тишина.
— Алло! Гаарб! Гаарб! — повторял он, с трудом шевеля онемевшими губами.
Зашуршали тяжёлые шаги по песку, захрипел репродуктор.
— Роган! — послышался изменившийся, задыхающийся голос Гаарба. — Роган! То же самое, что с Кертеленом! Они ничего не воспринимают, нас не узнают, ни слова не говорят… Роган, вы слышите меня?!
— Слышу… И все они вот так?..
— Кажется… я ещё не знаю… Ярг и Тернер подходят к каждому, по очереди, выясняют…
— Как же это, а поле?..
— Поле выключено. Нет его. Наверно, они выключили.
— Есть какие-нибудь следы борьбы?
— Нет, ничего такого. Машины стоят целёхонькие, без повреждений, а они лежат, сидят, их можно встряхивать, толкать, они… Что? Что там?!
До Рогана донеслись неясные звуки, прерываемые протяжным скулящим завыванием. Он стиснул челюсти, но не мог отделаться от тошноты, спазмами подступающей к горлу.
— Великое небо, это Гралев! — вскрикнул Гаарб. — Гралев! Слушай, Гралев! Ты не узнаёшь меня?! — Его тяжёлое дыхание словно ворвалось в кабину. — Он тоже… — выдохнул Гаарб и помолчал, будто собираясь с силами. — Роган… я не знаю, справимся ли мы сами… Надо их всех отсюда забрать. Пришлите побольше людей…
— Сию минуту.
Через час под металлическим корпусом суперкоптера остановилась кошмарная процессия. Из двадцати двух людей, отправившихся в экспедицию, осталось восемнадцать; о судьбе остальных четверых ничего не было известно. Большинство не сопротивлялось, когда их сажали в вездеходы и везли; но пятерых пришлось тащить насильно — они не хотели сдвинуться с того места, на котором их нашли. На носилках их отправили в импровизированный лазарет на нижней палубе коптера. Тринадцать остальных увели в отдельное помещение, где они без сопротивления позволили уложить себя на койки. Пришлось раздевать их, снимать обувь, потому что они были беспомощны, как младенцы. Их неподвижные, маскообразные лица наводили ужас. Роган, немой свидетель этой сцены, стоя в проходе между рядами постелей, мысленно отметил, что все тринадцать по-прежнему сохраняют пассивность, а те немногие, которых пришлось доставить силой, вопят и завывают нечеловеческими голосами.
Он оставил больных на попечение врача, а сам послал на поиски исчезнувших всю технику, какой располагал. Техники у него теперь было в избытке — он пустил в ход и машины из группы Ревьяра. Едва он выслал последний патруль, как радист вызвал его в кабину: установилась связь с «Непобедимым».
Роган даже не удивился, что это удалось, — его как будто ничто уже не могло удивить. Он кратко сообщил Горпаху обо всём, что произошло.
— Кто не найден? — спрашивал астрогатор.
— Сам Реньяр, Беннигсен, Коротка и Мид. Что с пилотами? — в свою очередь спросил Роган.
— Никаких сведений не имею.
— А туча?
— Я утром посылал троих в патруль. Вернулись через час назад. Там даже и следа тучи нет.
— Ничего нет? Вообще ничего?
— Ничего.
— И летающих тарелок тоже?
— Ничего нет.
Гипотеза Лауды
Доктор Лауда постучал в каюту астрогатора и, войдя, увидел, как тот чертит что-то на фотограмметрической карте.
— Что у вас? — не поднимая головы, спросил Горпах.
— Я хотел вам кое-что сказать.
— Это так срочно? Через пятнадцать минут мы стартуем.
— Не знаю. Кажется, я начинаю понимать, что тут происходит, — сказал Лауда.
Астрогатор отложил циркуль. Глаза их встретились. Биолог был ничуть не моложе командира. Странно было, что ему ещё разрешали летать. Видно, очень уж ему этого хотелось. Походил он скорее на старого механика, нежели на учёного.
— Вам так кажется, доктор? Я вас слушаю.
— В океане существует жизнь, — сказал биолог. — В океане она существует, а на суше — нет.
— Почему? На суше тоже была жизнь, Баллмин ведь обнаружил
