но за такое она мне яйца оттяпает. Хотя я с радостью бы их отдал.
Она так окрепла и стала такой самостоятельной со времен своего похищения, что иногда у меня физически болит грудь и от гордости, и от желания трахнуть ее.
Она смотрит на меня с развратной улыбкой на лице, расставляя стулья. Я подхожу к ней, наслаждаясь тем, как напрягается ее маленькое тельце. На ее горле красуется черно-синее кольцо, и каждый раз, когда я вижу его, зверь, запертый в моей грудной клетке, трепещет.
– Если бы я не знал, то подумал бы, что тебе хочется сделать мне больно, – бормочу я, с вожделением наблюдая за покачиванием ее округлых бедер.
– Ты будешь таким беспомощным слабым котеночком, – воркует она и ухмыляется еще шире, когда я бросаю на нее грозный взгляд.
– Ты по-прежнему будешь так думать, когда окажешься в моих зубах?
Беру ее за горло, притягиваю к себе, и карамельные глаза расширяются от похоти. Я провожу губами по краю ее рта, вырывая дрожащий вздох.
– Я был беспомощен, только когда влюбился в тебя. И пусть ты обладаешь полной властью надо мной, мышонок, но я никогда не был беззащитен. Не принимай мое безволие за слабость. Все способы, которыми я причинял тебе боль, всегда были преднамеренными.
Она сдерживает улыбку, а затем ее кулак влетает мне в щеку. На короткое мгновение у меня темнеет в глазах, а потом она разворачивает меня и резко толкает на металлический стул.
Мой вес почти заставляет его опрокинуться, но ее ступня припечатывает стул между моих ног, не давая мне упасть – и находясь в опасной близости от моего члена.
Мне кажется, мои кости трещат из-за пытающегося вырваться наружу чудовища внутри меня, и с моих губ срывается рычание. В тот момент, когда я уже собираюсь броситься на нее, она хватает меня за горло и забирается на меня сверху, прижимаясь своими тугими бедрами.
Мои руки ложатся на ее ягодицы и сжимают их, а она наклоняется вперед.
– Не принимай мою покорность за слабость, детка, – выдыхает она мне в ухо хриплым от желания голосом. – Все способы, которыми я собираюсь причинить тебе боль, будут преднамеренными.
Прежде чем я успеваю озвучить угрозы, поднимающиеся по моему горлу, ее губы впиваются в мои, не только заглушая мои мрачные обещания, но и полностью разрывая их на части.
Ее рот неистово приникает к моему, и я теряюсь от того, насколько легко она повелевает мной. Я мог бы легко сбросить ее, но мне чертовски нравится подчиняться этой маленькой темной богине.
Схватив мои руки, она заводит их за спинку стула, стискивая вместе.
Мою нижнюю губу пронзает резкая боль; ее зубы впиваются в нежную плоть и требуют крови. Прежде чем я успеваю отпрянуть, она отстраняется сама и с гордостью оглядывает мое лицо.
И только тогда я замечаю, что веревка вокруг моих запястий туго затянута. Если бы я не был в нескольких секундах от того, чтобы перегрызть ей горло и трахнуть ее, я был бы впечатлен.
– Синяк под глазом и окровавленная губа. Думаю, на сегодня с тебя хватит.
Она легонько шлепает меня по щеке в манере «молодец, парень», после чего слезает с меня и усаживается на стул рядом.
Все, что мне остается, – смотреть на нее и фантазировать, как я покараю ее позже. Но просто для справки: мой член сейчас тверже гранита, потому что это была, наверное, одна из самых горячих сцен, которые я когда-либо переживал в своей жизни. Каждый раз, когда я решаю, что тверже уже некуда, она доказывает мне, что я ошибаюсь.
Почувствовав мои коварные мысли, она передергивает плечами, изображая скуку.
Адди всегда любила убегать – особенно от правды.
– Если с прелюдией все, то давайте заканчивать, ладно? – произносит Майкл рядом с покрасневшим Джеффом.
Его руки скрещены, а на лице скучающее выражение. В придачу ко всем своим достоинствам этот парень умелый актер, и, судя по всему, пока я был занят, он настраивался.
Гэри все еще стонет на полу, а Джефф неловко переминается рядом с ним, его глаза мечутся по сторонам, убегая от моего взгляда.
Сделав глубокий вдох, я пытаюсь сосредоточиться на ситуации.
– Не похоже, что мы попали в бедренные артерии, так что его ждет очень медленная смерть. Пусть мучается в углу.
Майкл кивает, хватает Джеффа за руку и тащит к нам.
– Барон, ты не свяжешь меня? – обращается Адди к наемнику, прислонившемуся к стене справа.
Она ухмыляется, прекрасно понимая, насколько заманчиво звучит это предложение.
– Хочешь, чтобы меня прикончили? – спрашивает Барон, и его глубокий баритон звучит выше обычного.
Адди закатывает глаза.
– Я не дам ему убить тебя.
Не стоит ей быть настолько уверенной в этом. Но я держу рот на замке и пристально смотрю на Барона, когда он сдается, понимая, что он и Майкл – единственные кандидатуры для ее связывания, учитывая мои связанные руки.
Барон быстро управляется с веревкой и отходит в сторону, прежде чем я успеваю придумать причину отрубить ему руки. Но кого я обманываю? Мне не нужна причина.
Майкл поворачивается к Джеффу.
– Дай мне свой телефон, – требует он, а затем грубо вырывает мобильник из рук старика, как только он достает его из кармана.
– Ну что, детишки, выглядите так, будто ваши задницы только что надрали два старика, которые достают свои крошечные члены лишь для того, чтобы поссать.
С тем же эффектом он мог бы просто произнести «скажите “сыр”».
Я бросаю на него злой взгляд, а Адди отворачивается, зажмурив глаза, как будто ей слишком стыдно, что ее фотографируют.
– Немного потрясем, возьмем дерьмовый ракурс, и вуаля – типичная фотка, сделанная дегенератом, – торжествующе улыбаясь, произносит Майкл и делает снимок.
Затем он поворачивает телефон к Джеффу.
– Что бы ты сказал, сделав такую фотографию?
Джефф смотрит на изображение.
– Что мы зря потратили деньги на всех этих тупиц и нужно было с самого начала делать все самим, – выплевывает он.
Когда он осознает, что помог написать достоверное сообщение Майклу, буквально вырвавшему слова из его уст, его глаза темнеют от ярости.
Пальцы Майкла порхают по клавиатуре, и он проговаривает слова вслух, пока пишет, просто чтобы разозлить Джеффа. Затем останавливается и смотрит на старика с ехидной ухмылкой.
– Слушай, а как пишется «тупица»?
На лбу Джеффа вздувается вена, и он бросает на Майкла взгляд «ты что, издеваешься?». Майкл продолжает смотреть на него, желая заставить его продиктовать это слово. Зарычав, Джефф выплевывает каждую букву сквозь стиснутые зубы.
Закончив печатать, Майкл грубо
