— Таким образом, передо мной стояла следующая проблема, — вещал он, напоминая С.Обри Смита в «Четырех перьях», только намного глупее, — все возможные варианты решения которой я рассмотрел: силы «северных» будут рассредоточены на большой протяженности по линии Местре — Сан-Дона. Поэтому я попробовал найти уязвимую точку в этой линии фронта, предполагая поставить все на карту и решиться там на внезапный прорыв…
— Отлично! — воскликнул Кариновский. — Одобряю! И предлагаю, чтобы мы…
— Но я отверг эту идею как чистое донкихотство, — продолжал Гуэски. — Нам следует принять во внимание, что Форстер наверняка имеет радиосвязь с силами «южных» и что, как только он выяснит наше местоположение, эти люди тут же будут быстро переброшены на заранее подготовленные позиции над прибрежным шоссе. Короче говоря, силы «южных» следует рассматривать как весьма мобильный резерв, из-за чего, следовательно, мы оказываемся в том же положении, в какое попали с самого начала: люди с катера догоняют нас сзади, действуя как одна из сторон двойного охвата, стремятся прижать нас к укрепленной позиции Форстера на севере и раздавить. Я понятно объясняю?
— На редкость! — откликнулся я. — Вы проанализировали ситуацию просто превосходно!
Гуэски расцвел от удовольствия.
— Помимо всего прочего, мне не хотелось преуменьшать силы и возможности противника…
— Никто и не может обвинить вас в этом, — заверил я его. — Вы приняли во внимание все аспекты приготовленной нам ловушки; вот только, к сожалению, мы все еще из нее не вылезли.
— Я прекрасно это сознаю. — Гуэски совсем задрал нос. — Именно к этому я и стремился. Судите сами: Форстер готовит нам ловушку и ожидает, что мы постараемся ее обойти и, таким образом, угодим в новую, еще более опасную. А мы, взяв инициативу в свои руки, двинемся прямо в центр этой первой ловушки — как раз туда, где он нас никак не ожидает!
— Прекрасно! Но что именно мы должны делать?
— Бежать отсюда.
— Каким образом?
— Двигаясь вон к тем стогам сена на поле.
Гуэски, сдвинув манжет рубашки, озабоченно посмотрел на часы.
— Если я правильно все рассчитал, люди Форстера окружат нас в самое ближайшее время и именно в этом месте. — Он самодовольно усмехнулся. — Но у нас есть для них маленький сюрприз!
Это было уж слишком. Схватив этого садиста за шиворот, я стал трясти его так, что у него в карманах зазвенели монеты, и, оскалившись как волк, прорычал прямо в его изумленную физиономию:
— Слушай, трепло проклятое, если ты знаешь, как отсюда выбраться, говори немедленно!
— Пожалуйста! Только пиджак не рвите, — обиженно сказал Гуэски. Я отпустил его, и он стал поправлять на себе одежду. — Идемте вон туда, — показал он.
Оставалось только восхищаться его самообладанием — даже если всех нас в результате перестреляют.
Через поле мы добрались до трех больших стогов сена, и Гуэски небрежным жестом указал на тот, что был в центре:
— Вот, смотрите!
Я стал смотреть. Гуэски, оскалившись как гиена, подошел к стогу и начал охапками разбрасывать сено. Из-под сена показался длинный темный силуэт. Гуэски отбросил еще несколько охапок, и от изумления у меня во рту пересохло.
— Гуэски, — произнес я потрясенно. — Беру все свои слова обратно! Вы, несомненно, гений!
Перед нами стоял, сверкая как реальная надежда на спасение, весь в клочьях сена, как только что распакованная игрушка, предназначенная для какого-нибудь великана, моноплан с высоко установленными крыльями. Кончиков крыльев и хвоста, правда, еще не было видно, однако характерный изгиб его пропеллера прямо-таки возвещал грядущее освобождение. Я помог Гуэски окончательно очистить самолет от сена и отступил на шаг в немом восхищении.
— Впечатляет, не правда ли? — спросил горделиво Гуэски. — Пока эти бешеные собаки гоняются за нами по земле, мы воспарим в небеса; пусть себе щелкают зубами и воют на луну!
— Задумка, вполне достойная вас, друг мой, — сказал я, невольно подлаживаясь под высокопарный тон Гуэски и ощущая глубокую благодарность. — Итак, летим в Сан-Стефано?
— Совершенно верно. Аэропорта там, правда, нет, но я присмотрел несколько мест, вполне удобных для посадки такого легкого самолета. Полковник Бейкер и его люди уже ждут нас там. Полет займет не более часа.
На востоке появились первые проблески зари, а по обе стороны поля я заметил какое-то движение. Залаяла собака, и раздался странный звук — точно металлом по кости — и собака внезапно смолкла.
— Кольцо сужается, — заметил Гуэски, улыбаясь. — Мой дорогой, не пора ли нам взлететь?
— Ваше предложение, — в тон ему ответил я, — вполне меня устраивает. Кариновский, вы как там?
— Я там ничего, — откликнулся Кариновский. — Стою себе, истекаю кровью, а вы все веселитесь…
— Я вас перевяжу в самолете, — сказал я. — Полетели!
Мы помогли Кариновскому подняться на борт и пристегнули его ремнями к сиденью. Заря быстро разгоралась; были уже хорошо видны фигуры людей Форстера, подползавшие к нам по полю. Я хотел было сесть в кресло второго пилота, но оказалось, что там уже сидит Гуэски.
— Вы не туда сели, — заметил я.
— Ничего подобного, — ответил он.
— Гуэски, — сказал я, — сейчас не время для шуточек. Противник рядом. Перебирайтесь-ка на место пилота и командуйте.
— О чем вы?! — вскричал Гуэски визгливо. — Я абсолютно ничего в самолетах не понимаю! Ничего! Это ваше дело!
— Слушайте, — сказал я, — вы же сами все это придумали! Вы же зачем-то приготовили этот чертов самолет, верно?
— Но я его приготовил для вас! — Казалось, Гуэски сейчас заплачет. — Мистер Най, ну пожалуйста! Ведь отлично же известно, что вы прекрасный летчик и водите любые самолеты. Вы же знаменитость! Господи помилуй, да зачем же иначе я стал бы добывать для вас самолет?!
Так. Вот оно снова! Тень знаменитого и непревзойденного агента Икс, суперфантома чертова, моего двойника, опять восстала из небытия и настигла меня, чтобы, продемонстрировав всем мою жалкую сущность, уничтожить. Агент Икс, гнусно играющий чужими жизнями, взявший себе право убивать по своему выбору и усмотрению, рехнувшийся шпион, действующий с согласия и одобрения властей… О, как я его сейчас ненавидел! И какую ответную ненависть он, должно быть, питал ко мне! Но наконец-то его час пробил! Адский двойник нашел-таки способ угробить меня, своего самого заклятого врага!
Гуэски все дергал меня за руку. Потом он затащил меня в пилотское кресло, и я тупо уставился на совершенно незнакомую мне панель приборов. Мною внезапно овладело полное спокойствие: я понял, что вина за этот кошмар лежит исключительно на мне самом. Агент Икс, в конце концов, был всего лишь этикеткой, которую на меня налепили, руководствуясь минутными соображениями. Но каков Гуэски!.. Что ж, от человека, который разрабатывает планы бегства с помощью акваланга и глиссера, вполне можно ожидать, что он приготовит и спрячет где-нибудь и самолет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
